![Аватар Издательство BAbook](/_next/image?url=https%3A%2F%2Fbabook.org%2Fdrupal%2Fsites%2Fdefault%2Ffiles%2Fstyles%2Fthumbnail%2Fpublic%2F2024-05%2Fsupport-avatar.png%3Fitok%3DFEomzZRF&w=96&q=75)
ИРГ том Х. Разрушение и воскрешение империи
Побеждает линия Сталина
Генеральный секретарь Сталин пришел к убеждению, что единственный способ решить проблему — насильственно-мобилизационный. Партия снова заговорила языком военной эпохи. В обиход вошли термины «заготовительный фронт», «битва за хлеб» и так далее. Во многих местах опять, как в Гражданскую, начались реквизиции и «изъятие излишков». В аграрные регионы были откомандированы 30 тысяч коммунистов, чтобы организовать на местах экспроприацию хлеба.
Положение было настолько серьезным, что в начале 1928 года Сталин сделал беспрецедентный шаг — отправился на спецпоезде объезжать хлебородные области Сибири, где накануне осенью был собран урожай выше среднего по стране. Поездка была не то чтобы законспирированной, но не освещалась в печати. Генеральный секретарь ездил не выступать перед народом, а инструктировать партийных секретарей.
Это была наглядная демонстрация командных методов управления экономикой, в данном случае сельским хозяйством. Встречаясь с партийными и советскими начальниками, Сталин повсюду говорил, что нужно «нажать на это дело по-большевистски», что политика партии в крестьянском вопросе меняется. Хлеб надо выколачивать любыми способами, а те коммунисты, кто не справится с заданием, будут исключаться из партии и привлекаться к уголовной ответственности. По свидетельству Бухарина, Сталин перед поездкой уверенно заявлял об этих чрезвычайных мерах: «Я один их смогу провести».
На такие же «гастроли» отправились в другие регионы молодые члены сталинской «команды» Андрей Жданов (нижегородский партсекретарь), Анастас Микоян (нарком торговли), Андрей Андреев (северокавказский секретарь) — с целью навести страх на провинциальное начальство, чтобы оно, в свою очередь, навело страх на крестьян.
«Новая экономическая политика» сменялась старой, неэкономической.
По мнению современного историка Олега Хлевнюка, сибирское турне Сталина имело еще и дополнительный смысл. Во-первых, оно знаменовало начало эпохи, когда партия будет активно руководить не только политической, но и экономической жизнью страны. Во-вторых, было задействовано новое ноу-хау, когда ошибки партии и правительства сваливались на кого-то другого — на некие враждебные силы. «Игнорируя формулу об ошибках партийно-советского аппарата (о которых немало говорилось в коллективных директивах Политбюро), он [Сталин] почти целиком перенес акцент на обличение враждебных действий “кулаков” и антисоветских сил», — пишет Хлевнюк.
«Кулаки», назначенные виновниками кризиса, были хороши еще и тем, что у них имелось, чем поживиться. За несколько лет жизни в рыночных условиях образовался слой работящих, предприимчивых хозяев, зачатки фермерского класса, который неминуемо разросся бы, продлись НЭП дольше. Для представителей власти проще всего было ограбить зажиточную часть крестьянства. Всех их объявили «мироедами», в массовом порядке отдавали под суд за «укрывательство» зерна и «спекуляцию», конфисковали имущество, выселяли.
Возвращаясь из сибирской «командировки», Сталин отбил триумфальную телеграмму в Москву: «Перелом в заготовках начался. За шестую пятидневку января заготовлено вместо обычной нормы 1 миллион 200 тыс. пудов 2 миллиона 900 тыс. пудов». Но на самом деле в целом по стране чрезвычайные меры дали весьма скромный и даже прямо обратный результат. Кампания по выколачиванию зерна провалилась — в 1928 году государство получило его меньше, чем в предыдущем. При этом сложившийся механизм наполнения рынка разрушился, важный ресурс поставки — успешные фермерские хозяйства — был подорван.
В это время на внутрипартийном уровне как раз завершился разгром «правых уклонистов», контроль над печатью полностью перешел к сталинцам, так что критиковать генерального секретаря за ошибки стало некому. В следующий раз Сталина подвергнут партийной критике только после смерти.
К исходу 1929 года у фактического главы государства уже выработалась твердая уверенность: на деревню мало «нажимать по-большевистски», с частным сельским хозяйством и вообще с крестьянством как классом нужно полностью покончить.
Исторические последствия этого решения будут колоссальными. Оно коренным образом изменит страну.