«АСПИРАНТЫ»-2. МАЙЯ ХАЙДЕН

Следующая «аспирантка» - Майя Хайден.

Покажу вам ее рассказ о «Лузитании». Любовная история в условиях искривления времени и пространства.

Что мне в этом тексте понравилось:

- Способность генерировать красивые идеи.

- Дотошность в сборе материала (см. картинки). 

- Любовь к предмету – в данном случае подводному миру. (Оказывается, Майя увлекается дайвингом). 

- Заразительность кайфа, который испытывала авторка в процессе написания.  

Эти четыре компонента для беллетриста самые главные. Всему остальному можно научиться. Как говорил поручик Мышлаевский, «достигается упражнением». 

Какие в тексте недостатки:

- Чувствуется, что он не был прочитан вслух, из-за чего есть стилистические шероховатости и бледноты.  (Поправимо). 

- Есть проблема с темпом. Иногда хочется включить ускоренную перемотку. При сокращении объема в полтора раза рассказ получился бы лучше. (Сложно, но возможно).

- Персонажи не тронуты волшебной оживляющей палочкой. (Этому можно научить). 

Но прочтите сами. И поделитесь комментариями в комментах.

МАЙЯ ХАЙДЕН

ПРИТЯЖЕНИЯ БОЛЬШЕ НЕТ

1 мая 1915 года, морской порт Нью-Йорка

Белая чайка в синем-синем небе — летит так легко, и ничего ей это не стоит. Летит, куда хочет.

— Айрис!

Она резко обернулась: так и есть, Нед. Явился-таки на причал. Глаза бегают по сторонам — что, стыдно все-таки? Сейчас будет мямлить оправдания. Ну уж нет! Айрис развернулась и пошла искать мать. С предателями не разговаривают!

Трансатлантический лайнер "Лузитания" — гордость британского пассажирского флота — и правда впечатлял. Гигантский, как морское чудище из детских книжек. Высоченный черный борт, над ним — светлые ярусы палуб, еще выше — четыре огромных трубы, выпускавшие струйки дыма. Толпа людей на причале перед лайнером казалось маленькими морскими камешками. 

Мама пребывала в обычном для нее состоянии восторженного ужаса.

— Дорогая, ты видела номер нашего билета? 13062! Чертова дюжина и число дьявола! Господи! Ты читала предупреждение немцев?! Они грозятся топить все суда рядом с Британскими островами! 

И тут же:

— Милая, погляди, как тут роскошно! Вот лифт. А это наш номер — с отдельной ванной! Смотри-ка, и телефон есть — можно будет в любой момент вызвать нашу Марту! 

Айрис слушала мать вполуха. На нее сердиться бесполезно: как выговаривать летнему дождю за то, что он испортил пикник. Другое дело — Нед. 

Они познакомились в прошлом году. Для семьи Айрис Бернсайд и их круга то лето проходило в привычном ритме: визиты, званые обеды, воскресные службы. Война на другом континенте не слишком поменяла этот благополучный, преисполненный чувства собственного достоинства мир. Айрис казалось, что она бесконечно качается на старых скрипучих качелях: вверх-вниз, вверх-вниз, всегда одно и то же. До тошноты. Оставалось только смотреть в небо. 

Айрис бредила небом, сколько себя помнила. Ее настольной книгой был Международный атлас облаков, а вместо фотокарточек актрис она коллекционировала газетные вырезки об отважных летчицах. Гарриет Куимби в 1912-м стала первой женщиной, пролетевшей Ла-Манш. А Кэтрин  Стинсон — почти ровесница! — в двадцать один год получила свидетельство пилота.

 На благотворительный прием у Вандербильтов Айрис согласилась пойти только потому, что в программе значилось: "Демонстрационный полет Эдварда Мерсера на легендарном биплане Wright". Улучив момент, отыскала среди гостей пилота (и поразилась: "Господи, какой красивый!"). Представилась вымышленным именем, собравшись с духом, спросила, берет ли он учеников. Нед Мерсер недоверчиво усмехнулся, заломил огромную сумму — ему нужны были деньги. Айрис согласилась, не торгуясь: ей нужно было небо. И Нед, конечно. 

Дома никто ничего не знал. Когда Айрис впервые поднялась над землей, ей показалось, что она спит: эта легкость в теле и свежие порывы ветра на щеках снились ей тысячу раз. Нед учил ее не только летать, но и понимать самолёт: вместе они прислушивались к работе мотора, отмечая малейшие неполадки, осматривали машину до и после вылета. Рядом с Недом Айрис впервые в жизни чувствовала себя на своем месте. С ним было спокойно и надежно. 

Через полгода она села за штурвал  — Нед рядом, на пассажирском. Сделала пробный круг, аккуратно посадила самолет на взлетную полосу, сняла шлем и сказала: "Я хочу поставить рекорд по высоте. Увидеть, что там, за облаками".

Весной 1915-го года Айрис была готова к самостоятельному вылету. В конце апреля она пришла на очередной урок, а Нед, нахмурив брови, вместо приветствия спросил: 

—Это правда, что вы — Айрис Бернсайд? Наследница семьи и внучка Тимоти Итона, владельца сети "Eaton`s"?

— Какое это имеет значение?

— Ваша семья знает о наших уроках? 

— Это что, допрос?

— Небо — не игрушка для богатой девочки, Айрис. А если с вами что-то случится? Я не буду брать на себя такую ответственность. 

Через два дня отец вызвал ее к себе в кабинет. В руках он держал письмо, и Айрис сразу узнала неровный почерк Неда.

— Айрис, ты рисковала не только своей жизнью, но и репутацией нашей семьи. Это безответственно. 

Он положил на стол плотный конверт. 

— Здесь два билета в Ливерпуль. Отплываете с матерью через неделю. Ближайший год поживешь в Лондоне у бабушки. И пожалуйста, до отъезда не делай глупостей. Господин Мерсер получил более чем щедрое вознаграждение за обещание больше не иметь с тобой дел.

Он развернулся и хлопнул дверью.

И вот теперь Айрис здесь, на этом корабле, везущем ее в ненавистную Британию. Она все бы отдала, чтобы только куда-нибудь сбежать отсюда… 

— Дорогая, как же чудесно ты вышла на этой фотокарточке!

Айрис обернулась. Мать держала в руках ее фото, сделанное незадолго до того злополучного апрельского дня. Айрис смотрела тогда в объектив и представляла, как биплан, ревя мотором, устремляется в небо. Не знала еще, как это больно — быть преданной тем, кому доверяешь.

7 мая 2025 года, исследовательское судно "Искатель", южное побережье Ирландии

Предательство действует, как затяжная болезнь: не убивает сразу, а медленно высасывает все соки. 

Андреас поморщился и перевел глаза на фото девушки. Милая. И такая живая! В глазах — радостное предвкушение чего-то, на губах – легкая полуулыбка. Тонкие черты лица, чудесные темные волосы. 

Айрис Бернсайд, погибшая сто десять лет назад, имела все шансы стать суперзвездой нынешнего столетия. Хотя экспедиция "Искатель" за сенсациями на гналась: целью была повторная программа обследования лайнера "Лузитания", затонувшего в 1915 году после попадания германской торпеды. 

Несколько недель назад водолазы, исследуя нижнюю часть лайнера, обнаружили не обозначенное на картах помещение. 

Подвели видеокамеру к одному из иллюминаторов, провели съемку… И ахнули: помещение не было затоплено! Камера четко показывала всю удивительно сохранившуюся обстановку: фанерные ящики на полках, один прислонен к стене, на нем подсвечник со свечой, остатки еды. В углу — груда вещей. А на полу — два тела: мужское и женское. Мужчина повернут спиной, его опознать не удалось. Зато девушка лежит лицом к иллюминатору, и по фотопортрету личность Айрис Бернсайд быстро опознали. И еще одна невероятная загадка: на изображениях с камеры не были заметны следы тления тел. Выражение лица погибшей — умиротворенное, как будто она только прикрыла глаза. 

К экспедиции подключились крупнейшие эксперты. Выдвинули гипотезу: в помещении образовался герметичный воздушный карман, обеспечивший сохранность предметов. Правда, гипотеза не объясняла отсутствия трупного разложения. Вскрывать помещение категорически запретили: любое неаккуратное вмешательство может все уничтожить. 

Андреас снова посмотрел на фотографию Айрис. Похожа на Ирен — только та никогда не смотрела прямо, а всегда немного вниз и в сторону.

Ирен — женщина, с которой он рассчитывал прожить всю жизнь. У нее был легкий, заразительный смех, зеленые глаза, веснушки на белой коже. Они познакомились в дублинском пабе, где Ирен подрабатывала официанткой.

Через месяц он привез ее в свое родовое поместье на севере Ирландии.  Дом стоял окнами на море: вытянутый, как гусеница, с белеными стенами, обвитыми диким виноградом. 

За домом — сад. Ирен ходила по тенистым дорожкам и говорила:

— Здесь будет небольшая грядка с зеленью. А здесь посадим вереск. Как же счастливы мы будем тут, милый! 

Свадьбу назначили через месяц. А спустя две недели он не ко времени вернулся домой. Из коридора хорошо был слышен звонкий голос Ирен: она болтала с подругой. 

— … Ходит за мной как теленок, такая тоска. Как только поженимся — переедем из этого жуткого дома в Лондон. Ненавижу эту глухомань. Миссис О*Дрисколл — скажи, звучит? Составим брачный контракт, и после развода можно будет немало урвать…

Следующий месяц после расставания он плохо запомнил. Ирен уехала, но жить в опустевшем доме он не смог: перебрался в Дублин. Однажды признался приятелю: "Хочу перестать думать о ней. И снова свободно дышать". Вместо ответа приятель скинул адрес: "Школа фридайвинга": "Приходи. Там научат дышать и не думать". 

Так в его жизни появился этот удивительный спорт: нырок без баллонов, на вдохе. Чтобы пробыть под водой как можно дольше, нужно минимизировать расход кислорода. Для этого — максимально расслабить тело. Больше всего кислорода уходит на работу мозга, поэтому — не думать.

Андреас надевал толстый гидрокостюм, закрывал глаза, делал глубокий вдох и нырял в море: все глубже, глубже, в манящую голубую бездну, как в космос. После 10 метров глубины тело приобретает отрицательную плавучесть и падает вниз без усилий. Никаких мыслей. Только ты — и океан.

Заодно Андреас в дополнение к основной специальности — инженер-робототехник — получил квалификацию водолаза. Конечно, погружение с баллонами отличается от фридайвинга, но тоже интересно. И новое увлечение неожиданно пригодилось.

Месяц назад его пригласили участвовать в экспедиции к "Лузитании". Андреас одним из первых увидел сенсационные записи камеры. Сейчас подробную съемку прилегающих к помещению комнат вел робот, а Андреас с судна управлял им. Работа долгая, кропотливая. 

Андреас вздохнул. Открыл на мониторе фотографию тела мужчины, лежавшего вполоборота, и в который раз принялся внимательно рассматривать. Что-то было странным. Что? 

Одежда: облегающий темный костюм - брюки, куртка из неизвестного материала. Кто мог носить такое — рабочий? На рукаве куртки видно белое пятно. А это что? Андреас увеличил фото. Вместо пуговиц — молния! Разве в начале 20 века они уже были в ходу?

Изображение на мониторе, транслирующее съемку с робота, дернулось и застыло. Неужто опять застрял? Придется лезть освобождать пленника…

Андреас получил разрешение на погружение, записал в бортовой журнал дату и время выхода: 7.05.2025, 13:05. Мельком подумал: "Ровно сто десять лет со дня катастрофы, надо же". Надел мягкий флисовый костюм, поверх — сухой гидрокостюм. Вышел на палубу, закрепил снаряжение: ласты, маску, баллоны с кислородом. Напарник помог ему закрепить спусковой конец за трос — и Андреас ушел под воду.

Прозрачная у поверхности вода метров через десять становится плотно-синей, а через пятьдесят наступает полная тьма. "Лузитания" покоилась на глубине девяноста метров.  Через дыру в корпусе Андреас проник внутрь корабля, предупредил напарника, что отцепляется от страховочного троса. Сверил по приборам местонахождение робота и стал осторожно пробираться мимо поросших илом обломков. Свет фонаря выхватывал часть лестничных перил, фрагменты колонны, рухнувшую балку. 

*

Ага, а вот и робот! Застрял, потому что кабель зацепился за откос дверного косяка. Андреас налег на дверь плечом — никак! Чуть сильнее, пошатаем. Еще, еще… Рука скользнула на массивную дверную ручку. Дверь неожиданно легко распахнулась — и Андреас с грохотом рухнул на пол.

****************************************

"Это галлюцинация, я потерял сознание". Он сел и осмотрелся: то самое "сенсационное" помещение, только никаких признаков беспорядка и тел на полу. Аккуратно расставленные на стеллажах фанерные ящики. Побеленные стены. Неярко светят электрические лампочки. На противоположной стене — иллюминатор. А в нем, бликуя на солнце, плескались волны и виднелся кусочек неба. 

Андреас снял маску и вытащил изо рта загубник с кислородом. Осторожно сделал вдох. Обычный воздух, чуть пахнет краской. Он снял остальное снаряжение, осторожно подошел к двери, через которую сюда попал. Обычная деревянная дверь,  на ней табличка с номером 304. 

Андреас распахнул дверь — и оказался в длинном коридоре. Из-за поворота вышел мужчина в черных брюках и белой куртке, в руках – поднос с грязной посудой. 

— Сэр, вы заблудились? Ланч давно идет, — произнес он, косясь на странно одетого мужчину.

— Где я? Какое сегодня число?

— Сэр, пожалуйста, успокойтесь. Вы в нижнем отсеке "Лузитании", рядом с продовольственным складом. Сегодня 7 мая 1915 года. Вам нездоровится?

Андреас выдохнул.

— Благодарю вас, все в порядке. Проводите меня в столовую.

Еще один поворот, теперь вверх по лестнице. Стюард распахнул перед Андреасом дверь:

— Прошу.

"Столовая" оказалась первоклассным рестораном.

Огромный, роскошно обставленный зал с колоннами, по центру — купол с  росписями и белой лепниной, на стенах  — панели красного дерева. За изысканно сервированными столами обедают мужчины и женщины, одетые по моде столетней давности. Деловито прохаживаются стюарды. Звон приборов, разговоры, аппетитно пахнет выпечкой, где-то играет рояль. В открытые иллюминаторы дует свежий бриз. Мужчина в летних брюках и сюртуке, проходя мимо Андреаса, слегка задел его плечом и церемонно извинился. 

Андреас прошел по залу, сел за первое свободное место. Откинулся на мягкую спинку стула, пальцы коснулись накрахмаленной белой скатерти. Разве галлюцинации бывают такими правдоподобными? Андреас попытался собраться с мыслями. Если допустить, что он действительно на "Лузитании"... Большие часы на стене показывали время: четырнадцать ноль четыре. Шесть минут до попадания торпеды!

Помещение номер 304. Площадь - пятьдесят четыре квадратных метра. Он может отвести туда людей. У него есть водолазное снаряжение — он выберется и придумает, как их спасти! 

Четырнадцать ноль шесть. 

— Отчего вы не притронулись к горячему? Не любите ростбиф? 

К нему обращалась миловидная дама средних лет.

—- Мы не знакомы: я Джозефина Бернсайд. А это моя дочь, мисс Бернсайд.

Андреас перевел взгляд на девушку и вздрогнул: она, никаких сомнений! 

— Айрис.

— Андреас О"Дрисколл.

Она протянула ему изящную ладонь, смотрит с любопытством. 

— Какой у вас необычный костюм.

— Дорогая, Бога ради, как невежливо…

Четырнадцать десять. 

Глухой удар, мощный толчок, весь корпус "Лузитании" тяжело завибрировал. Семь секунд напряженной тишины — и оглушительный взрыв где-то во внутренностях судна. Столы накренились вправо, посуда заскользила вниз. За соседним столиком истошно закричала женщина. И все сразу пришло в движение.

Андреасу показалось, что он смотрит одновременно десять фильмов на десяти разных экранах. Со звоном бьются бокалы и тарелки. Стюарды уговаривают всех успокоиться: "Лузитания" — лайнер высшего класса, ничего плохого случиться не может. Рядом плачет ребенок. Судно продолжает крениться вправо. Люди перекрикивают друг друга, вскакивают с мест, бегут к выходам… Айрис пытается помочь грузной пожилой леди: та упала и запуталась в пышном платье. В просторном зале ресторана вдруг становится невыносимо тесно. 

"Нужно вывести хоть кого-нибудь".

– Мадам, вы и дети — прошу вас, следуйте за мной! Нам по лестнице вниз! И вы, мисс! Пожалуйста! 

Все шарахаются от него, как от чумного. Напуганные, ничего не понимающие люди рвутся наверх, на палубу…

— Вы не видели мою маму? Где она?

Айрис наконец справилась со своей леди и в растерянности озирается по сторонам. На выходах начинается давка. Андреас смотрит на время: четырнадцать шестнадцать. Через шесть-восемь минут погаснет свет. Через двенадцать "Лузитания" полностью затонет. 

— Айрис, пойдемте за мной. 

— Но мама…

— Ваша мама доберется на шлюпке до берега и спасется. Верьте мне. У нас мало времени. 

Она смотрит ему в глаза.

— Я вам верю.

Кое-как, скользя по наклоненному полу, они добираются до бокового выхода. Лестница вниз. Коридор. Поворот, еще поворот. Мигают лампочки, воды уже по колено. Дверь с табличкой 304. 

— Скорее!

Они забегают в комнату, Андреас запирает дверь, оглядывается: помещение действительно герметично,  воды тут нет. 

Он выдыхает. 

Гаснет свет, но Айрис невозмутимо говорит:

— Ничего страшного. Здесь наверняка найдутся свечи и спички.

Пошарила по полкам, нашла на одной из них канделябр, зажгла. 

Андреас лихорадочно соображал. Он спасет Айрис! Наденет на нее свой гидрокостюм, покажет, как дышать, объяснит, как нужно всплывать, чтобы не заработать декомпрессию. 

Глухой удар. Теперь судно дернуло влево, с полок попадали ящики — зато каюта почти выровнялась. Айрис спросила:

— Что это?

— Это "Лузитания" погрузилась на дно. 

Андреас наконец отыскал свое снаряжение. Взяв свечу, принялся за осмотр. Так, фонарь сел. А это что?! Баллоны пусты — кислорода не осталось! Видимо, впопыхах он забыл остановить подачу газа, и тот весь вышел… Черт, черт, черт! Андреас отбросил ненужный костюм в дальний угол, заметался по комнате. К нему подошла Айрис.

— Андреас, прошу вас, успокойтесь. Я все понимаю: нам не выбраться. Давайте не будем тратить оставшееся время впустую. Для начала расскажите правду. Кто вы? Откуда? 

Он растерянно смотрел на нее. Айрис засмеялась.

— Ладно, начнем с вопросов попроще. Что это у вас за вышивка на рукаве? О, да это кит!

Андреас потрясенно молчал. Белый кит — логотип его фридайвинг-клуба. Перед глазами всплыла картинка: тело мужчины в темном спортивном костюме с молнией и белым пятном на плече рядом с телом Айрис. Его собственное тело.

— Смотрите, этот ящик послужит нам столиком. В запасах провизии я нашла вино и сыр. Прошу вас, присаживайтесь.

Он сел рядом с ней на пол, налил им рубиновое каберне и принялся рассказывать. Про немецкую торпеду, погубившую "Лузитанию", про развернувшуюся затем в полную силу Первую мировую, про то, как затонувшее судно через сто с лишним лет стало объектом изучения нескольких экспедиций. И про сенсационную находку. 

— Значит, вы в будущем нашли наши с вами тела… Ну что ж. Лучше расскажите: там, в вашем времени, женщины становятся пилотами? Летают сами, выше облаков?

— О да, и гораздо выше! Через сорок с лишним лет женщина полетит в космос. С тех пор женщины будут участвовать в космических миссиях и командовать космическими кораблями.

Они говорили и говорили. Она жадно расспрашивала про изучение других планет, про то, что смогли узнать ученые про устройство Вселенной. Потом рассказала ему про свою мечту летать и про Неда. А он ей — про Ирен.

— Видите, Айрис, не смотря на все удивительные открытия последних ста лет, люди совсем не изменились. Все так же предают ради корысти и верят в деньги вместо того, чтобы верить в любовь.

Становилось душно. Айрис расстегнула пуговицу на платье, вытерла пот со лба.

— Как бы я хотела побывать в космосе! Ну а вы — что вы любите? 

— Я люблю океан. Удивительно, но в 21 веке он изучен так же мало, как космос.

Время шло. Она несколько раз забывалась неровным, беспокойным сном. Очнулась и спросила:

— Интересно, который час?

— Понятия не имею. Знаете, Айрис, один ученый — Альберт Эйнштейн — как раз в 1915 году, если мне не изменяет память, закончил свою теорию об искривлении пространства и времени. Кто знает, в каком мы сейчас году — 1915-м, или, может, в 2025-м? И где-то рядом в затопленных коридорах пробираются к нам водолазы. Стоит чуть-чуть подождать, и…

— Не стоит меня успокаивать, Андреас. Скоро кислород кончится и мы умрем.

— Тогда я расскажу вам о летчике по имени Антуан де Сент-Экзюпери. Он прожил недолго — был убит во время войны, еще более страшной, чем Первая мировая, но успел написать "Маленького принца"...

Он рассказал ей сказку, которую помнил с детства. Она слушала молча, потом спросила:

— Я не совсем поняла. Маленький принц погиб — или вернулся на свою родную планету? 

— Это смотря во что верить. 

Он встал, церемонно поклонился ей.

— Айрис, я приглашаю вас в межпланетное путешествие. Взгляните в иллюминаторы — это чернота космоса смотрит на нас. Мы совершим полет через время и пространство и окажемся на нашей планете, где не будет войн и предательства. Только, как Маленькому принцу, нам нужно будет оставить здесь свои тела — они слишком тяжелы для этого. Вы полетите?

Она посмотрела ему в глаза:

— С вами — да. Я вам верю.

Они сели рядом, плечом к плечу.

— Айрис, сейчас, перед погружением в космос, нам нужно будет сделать один глубокий-глубокий вдох. И не думать.

 Они взялись за руки, закрыли глаза —  и полетели к звездам. 

------ 

Из ответов Майи на опросник для «аспирантов». 

Самое сильное впечатление детства:

Когда мне было лет пять-шесть, лето мы проводили в деревне. И моя старшая двоюродная сестра придумала игру: ты ныряешь в стог сена и выныриваешь в другой, волшебной, стране. вроде наш огород - но он уже не наш. речка - тоже уже из другой вселенной Так классно было обнаружить за привычным миром совсем.

(Понятно, что девочка вырастет писательницей).

Самое сильное впечатление от книги и фильма?

Книга «Сто лет одиночества». Там есть всё. А фильм зависит от настроенияю. Концептуально очень нравится «Мертвец» Джармуша.

(Реализма от писательницы ждать не следует. Разве что магического).  

О чем вам интересно разговаривать с людьми?

Интересно, как люди отвечают для себя на главные вопросы жизни, вселенной и всего остального. Люди такие разные.

(О чем, собственно и написана вся литература)

Следующую участницу представлю послезавтра.