Здравствуйте! 

Интернет-журнал «Швейцария для всех» опубликовал рецензию на новую книгу одного из наших любимых авторов — «Бумажное солнце» Олега Радзинского. Приглашаем Вас к чтению статьи и, конечно же, книги нашего издательства. Читайте, делитесь впечатлениями в комментариях.
 

Редакция Книжного клуба Бабук

Для кого светит черно-белое «Бумажное солнце» Олега Радзинского?

В «Бумажном солнце» за окнами квадратных метров под крышей шестиэтажки на улице Бурденко — хмурая осень. Здесь живут старые Соня Марковна, собачка Лулу и юная Лиза Нелидова. Бывшее в прошлом престижным, обветшало. Из двора через арку проход на улицу Бурденко. Шумит Садовое кольцо. В Театре Активного Зрителя (ТАЗ) дают «Чайку», в кафе «МЯТНЫЙ УКСУС» — капучино. И то и дело пересекает «низкое московское небо стая сизых, невиданных птиц».

А прежде Лиза жила в туманном Старопрокопьевске. И добрые синие единороги на обоях её детства дружили «с девочками в коротких платьицах колокольчиком». Там теперь дует холодный ветер. Там, на Речной, за Горелой Слободой, стоит детский интернат — Центр содействия семейному воспитанию. Там директрисой Лизина мама Зинаида Николаевна, а умеющий принимать решения Лизин ровесник и ветеран СВО Руфат Хайретдинов учит детей урокам патриотизма.

Указания на день календаря в романе отсутствуют. Под серо-белой обложкой «Бумажного солнца» у времени законы иные. И есть внятные метки, которые позволяют читателю вычислить больше, чем тысячелетие на дворе. «Бюджет каждый год урезают, деньги идут на СВО». «Утренняя стрельба и бомбежки». «Войну прекращать нельзя: как народ на это посмотрит? … впереди Прибалтика, Польша всякая … Россия, когда не воюет, начинает засыпать, хиреть». Что происходит?

Строго говоря, на страницах «Бумажного солнца» происходит обыкновенная обыденность ограниченного числа персонажей, театральный эксперимент и неограниченное волшебство. Для удобства ориентирования реальность и фэнтези пронумерованы: 20 текстов, 11 жизней, 2 мира. Магия искусства проявляет через строчки на страницах романа внутренний мир Лизы Нелидовой — и позволяет задуматься о мечтах и тревогах того, кто её создал. Как это устроено?

Фэнтези и фантастическое устройство книги 

Писать фэнтези Лиза начинает как персонаж реалистического романа. Однако уже на странице 43 вымышленное начинает воздействовать на реальную жизнь. Между уровнями повествования «Бумажного солнца» просвечивают блики перехода между Лизиным миром и миром, о котором она рассказывает. Между земной жизнью — и вселенной Окума, «поделенной на Алаа Верду — Верхний мир, где жили покинувшие людей боги; Трехземелье, где страдали покинутые богами люди; и Алла Нидру — страшный Нижний Мир».

Необыкновенный роман Олега Радзинского знакомит читателя с обычными ситуациями и необычными сущностями. Своих героев в Окуме знают все. Телепатия — природное свойство многих, путь спорит с целью. Ордос и Олонь отправляются к Арке Двух Миров, где живет Небесный Воин Ушугей, защитивший когда-то людей от Серого тумана. А Дир, Катаньши, Ирис и Ошор пройдут испытания по дороге к Великому Провалу на ином рубеже меры мира.

Слово за слово взаимное влияние автора и литературных персонажей становится всё более значимым. Не буду раскрывать интригу нового литературного произведения. Нам сохранить её поможет произведение искусства изобразительного. А именно: «Сад земных наслаждений» Иеронима Босха. Написанный нидерландским художником на рубеже XV-XVI веков триптих, на мой взгляд, хорошо иллюстрирует новую русскоязычную книгу нашего современника Олега Радзинского. Итак — внимание!
В центральной части «Сада» — невиданные сооружения, птицы и плоды, маленькие и хрупкие люди. Они купаются, обнимаются, лакомятся, укрываются в прозрачных оболочках; вокруг водоёма кружат всадники на диковинных животных. Всё дышит наслаждением, манит цветом, сладостью, прикосновением. Плод может сгнить, стекло разбиться, но люди не замечают временности своего земного бытия. Они не думают о смерти, не верят в неё, пока не умрут.

На одной створке светлый день сменяет озарённая пожарами ночь. Среди тёмной воды и чудовищ страдают беспомощные мученики. Музыкальные инструменты стали орудиями пыток. Птицеголовое чудище пожирает человеческие тела. Брюшная полость человека-дерева превращена в таверну. Предметы, животные, желания терзают человека — созданное для удовольствий служит вечным мукам. Казавшееся невозможным стало неизбежным.

На второй створке «Сада» — рай и начало человеческой истории: Бог представляет Еву Адаму. Вокруг зеленеют луга, поблёскивает вода, бродят настоящие и фантастические животные. Посреди водоёма возвышается розовый фонтан, напоминающий больше, чем растение. Мир ещё юн, но уже загадочен: в его красоте чувствуется присутствие сил, человеку непонятных и неподвластных. Меж колыбелью и погостом замкнулся круг — и повторится всё в начале.

«Сад земных наслаждений» светит нам через века масляными красками с дубовых досок Северного Возрождения. Имеет ли смысл лишенное временности? Кому дано, выйдя из леса, стать человеком? Для кого светит «Бумажное солнце»? Человек не определен. Персонаж не определен. В экспериментальном театре ТАЗ дают «Чайку» на страницах 41, 101, 161. В ТАЗе — «человек есть собственная цель». А на 275-й странице романа отзывается другая пьеса: «Кто бы знал… Кто бы знал…»