МОЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ ПРЕМИЯ. ЛЕОНИД БЕРШИДСКИЙ

ОПТИМИЗМ АНТИУТОПИИ 

Для антиутопий, которые современная русская литература являет сейчас миру особенно интенсивно, в основном характерна мрачность. Что не удивительно: современная же действительность, причем не только российская, но и общемировая, к оптимизму не располагает. Роман Леонида Бершидского «Проверено на животных» (Freedom Letters. 2026), написанный автором на русском и английском языках, является в этом смысле исключением. Не то чтобы Бершидский выстраивал какую-то духоподъемную модель настоящего или будущего (жанр антиутопии этого и не предполагает) - правильнее будет сказать, что он выстраивает мир, в котором есть логика. Каждый живущий в реальном нынешнем мире понимает, что это уже дает повод для оптимизма. 

Ничего оптимистичного, впрочем, в романе сначала не происходит. Три его сюжетные линии связаны с тремя видами животных - воронами, крысами и собаками - и тремя местами действия - Россией, США и Германией. Леонид Бершидский таким образом предлагает свой антиутопический вариант развития трех важных составляющих современной цивилизации - российский, американский и европейский. И ни один из них не кажется воодушевляющим. 

Впрочем, по отношению к российской действительности недалекое будущее, вымышленное автором, выглядит гораздо предпочтительнее реального настоящего. По крайней мере московский правитель, называемый Тренером, не бомбит детские больницы соседней страны и не убивает своих политических оппонентов - во всяком случае, в романе об этом не упоминается. Это просто упоенный своим всевластием князь из грязи, хамским образом обращающийся с подчиненными. Интрига состоит в том, что к нему начинают проявлять повышенный интерес вороны, в необыкновенных количествах появившиеся в его Цитадели, в которой легко узнаётся Кремль. Вороны явно охотятся за Тренером, и никакие способы борьбы с ними, начиная с молебнов, не оказываются эффективными. 

Необычно ведут себя и лабораторные крысы, с которыми работает американская исследовательница Лекс. Крысы явно пытаются вступить с ней в контакт, причем какими-то человеческими способами: машут лапками на прощание и совершают тому подобные действия. Что они хотят ей сказать? У Лекс, как и у Тренера, возникают подозрения на собственный счет: не галлюцинации ли все это, не нарушено ли ментальное здоровье?..

А у немца Райнера, главного героя третьей сюжетной линии, владельца десятков чихуахуа, сомнений в собственной вменяемости не возникает. Он работает в организации, которая «держит руку на пульсе Германии», поскольку курирует Модель Счастья. 

«Наша задача — следить за тем, чтобы, когда правительство действует во благо общества в целом, среднестатистический индивид не становился слишком несчастным. Суть в том, что научно обоснованный порядок не устоит, если люди его возненавидят: они перестанут соблюдать правила, начнутся беспорядки, возможно, даже насилие. Но пока средний уровень счастья держится выше семидесяти процентов, это крайне маловероятно. Такова логика».

Таким образом все персонажи - в разных странах и на разный лад - занимаются усовершенствованием действительности, которое должно произойти за счет улучшения человеческой природы. Как они это делают, Леонид Бершидский описывает очень подробно и выверенно Возможно ли это осуществить, проверяется на животных, тоже разными способами и с разной мерой осознанности. 

Усовершенствуется ли действительность в результате деятельности главных героев и их коллег? Не трудно догадаться, что нет. Человеческая природа, да и природа животных, всегда предложит такой вариант развития событий, который не позволит достичь идеальной (и сомнительно идеальной тоже) общественной модели. Ни российская диктатура (впрочем, обозначенная автором весьма условно, а потому не слишком убедительно), ни американская молодая и наивная власть, ни немецкая модель упорядоченности и контроля, - ни одна из этих социальных схем не кажется в романе успешной. (Хотя превращение российского правителя в ворону выглядит приятным финалом даже при том, что на смену ему ничего хорошего не приходит). 

И именно в этом состоит оптимизм антиутопии, придуманной Леонидом Бершидским. 

Любые модели, основанные на подавлении человеческой природы, нежизнеспособны. Может ли быть лучший результат у биологического и социального эксперимента?