Метаморфозы

Дорогие читатели,

Мы продолжаем публиковать фрагменты из книги Акунина-Чхартишвили «Метаморфозы». 

Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Так что, если не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось. 

А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.

Редакция Книжного клуба Бабук

НАДЕЖДА (продолжение)

В туалете было зеркало. Первым делом я проверила, как я выгляжу. Я была некрасивая, всегда себе не нравилась, еще и специально криво стригла челку, носила какие-то хламиды. Вот и отлично, думаю, что я такая уродина. Загадала: если вернусь, а он ушел или пересел – значит, померещилось, и слава богу, и ничего не надо. А если досчитаю до ста, вернусь, а он там же и ждет, тогда... Тогда это судьба...

[У старухи уже и губы не шевелились. Сиделка решила, что больная наконец уснула, и тоже устроилась в кресле поудобней – подобрала ноги, прикрылась пледом, осторожно погасила лампу.

Надежда Яковлевна в самом деле уснула, но первое мая продолжилось и во сне].

...Что-то произошло, когда я досчитала до 81. Зеркало затуманилось, словно покрылось испариной. Я на миг перестаю себя видеть. Провожу по серебристой поверхности рукой, стираю испарину и вижу себя снова. Я такая же юная, с гладкой кожей и косой челкой, но это уж не она, не та девочка, а я. Всё пережившая, через всё прошедшая, всё знающая.

Не досчитав до ста, я оборачиваюсь, быстро иду назад. Неужели... Неужели я сейчас войду в зал, и снова окажусь в девятнадцатом году и Ося будет там?!

Ни о чем не думая, но очень торопясь, я дергаю ручку.

Да, я там. То есть здесь.

Играет граммофон, шаляпинский бас поет: «Сладкие сны, юные грезы любви...» Шумят голоса, раскатывается смех, звенит посуда, но всё это смутное, не более чем фон. Ясно и отчетливо я вижу только Осю.

Он никуда не делся. Он там, где был пять минут и шесть десятилетий назад. И лицо точь-в-точь такое же, сияющее молодостью и жизнью, но наши взгляды встречаются, и я понимаю: он тоже всё знает. Хочет подняться, но я иду через зал очень быстро, я уже рядом. Я сажусь и беру его за руки. Они горячие.

– Как же долго я тебя ждал, – говорит Ося, но не жалобно, а радостно. Пять минут назад мы были на «вы».

– Прости меня, прости, – бормочу я, не в силах оторвать глаз от его лица. – Если бы я только знала, если бы могла предположить... Я много раз собиралась, но стихи, но память...

Мне становится невыносимо страшно, что я сейчас проснусь и всё кончится. Я стискиваю его пальцы. Они отвечают на пожатие. Это не сон! Это на самом деле!

Он улыбается.

– Давай просто посидим и посмотрим друг на друга. «Мы с тобой на кухне посидим, сладко пахнет белый керосин. Острый нож да хлеба каравай. Хочешь, примус туго накачай. А не то веревок собери – завязать корзину до зари, чтобы нам уехать на вокзал, где бы нас никто не отыскал».

– Ты напишешь это только через двенадцать лет, – снова пугаюсь я.

– Чепуха. Теперь мы вместе. Времени больше не существует. Только сейчас и нездесь.

– Где это – «нездесь»?

– А вон там. Мы посидим, а потом выйдем вон туда, в нездесь.

Он показывает на дверь. Она открывается – в точности, как тогда. Опять кто-то вошел или вышел, но видно лишь сияющий розовым закатным золотом прямоугольник.

– На Николаевскую? Она сейчас Карла Маркса, – говорю я, как дура. – Я побывала здесь один раз и решила, что больше никогда сюда не вернусь. Там какой-то кинотеатр, кафе-
мороженое. Ничего нашего там нет, давай лучше останемся здесь, мне больше ничего...

– Там то, чего мы никогда не видели, – перебивает Ося. Он вечно перебивал меня, не дослушав. Иногда это безумно меня раздражало. А сейчас я задохнулась от счастья.

– Что же? Что там? – смеюсь я.

– Понятия не имею. Выйдем – узнаем.

Он тоже засмеялся.

* * *

Утром, проснувшись, Вера увидела, что ее подопечная не дышит. Из-под приоткрытых век невидяще блестят глаза, губы растянуты в улыбке.

Вера не удивилась, не испугалась, лишь всхлипнула. Все говорили, что это последние дни, знала это и Н.Я., хотела умереть не в больнице, а дома.

Молодая женщина прикрыла ладонью холодные веки, а губы трогать не стала – пусть улыбаются. Молиться Вера не умела, сказала вполголоса: «Спасибо, хоть умерла легко».

Врачиха из «скорой помощи», усталая после ночной смены, даже не приложила фонендоскоп.

– Умерла бабулька? Э-хе-хе. Все там будем. 

Продолжение будет завтра...

А если ждать до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь: 

«Метаморфозы»