Издательство BAbookДиктаторы обмана
Дорогие читатели,
Мы продолжаем публиковать книгу Сергея Гуриева и Даниела Трейсмана «Диктаторы обмана».
Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Так что, если не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось.
А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.
Редакция Книжного клуба Бабук
ВЫБИРАЯ НАРОД
Не только Чавес «подрывает демократию демократией». Сегодняшние диктаторы обмана – мастера такой диверсионной работы. В этой главе мы расскажем, как они укрепляют свою власть с помощью соцопросов и голосований, и проанализируем, почему, несмотря на высокие рейтинги, они обычно фальсифицируют выборы, чтобы гарантировать себе победу. Мы покажем, как они все более искусно имитируют демократические институты. Но сначала давайте обратимся к опыту предыдущих поколений автократов.
Диктаторы страха также иногда объявляли себя демократами. По мнению Геббельса, нацистский режим был «высшей формой современной европейской демократии». Муссолини говорил, что фашизм – это «организованная, централизованная и авторитетная демократия». Сталин заявлял, что конституция Советского Союза – «самая демократическая в мире». Ее утверждению предшествовал марафон всенародных обсуждений: для знакомства граждан с текстом проекта было проведено невероятное число общих собраний – 623 334, в которых приняли участие 80 % избирателей. А Ким Ир Сен ввел слово «демократическая» в официальное название своего государства.
Впрочем, эти руководители вовсе не имели в виду плюралистическую демократию, в которой разные партии представляют разные группы людей и идеи, конкурируя на выборах. Они с презрением высказывались о «декадентских» народных правительствах западных стран. Гитлер иронизировал насчет «парламентской демократии, при которой все имеют право голоса, но ничто не решается». Аугусто Пиночет в Чили смеялся над «классическим либеральным государством, наивным и бесхребетным». Антониу Салазар, много лет правивший Португалией, по собственным словам, был «противником парламентаризма до мозга костей». «Мы не верим, что государством можно управлять в кабинке для голосования», – усмехался испанский генерал Франко.
Они хотели другой демократии – такой, которая была бы построена на принципах политического единства. Вслед за Карлом Шмиттом, немецким теоретиком права и критиком либерализма 1920-х годов, они отвергали связь между демократией и определенным способом прихода к власти. Для них она означала лишь тождественность цели лидера целям его последователей. При демократии от диктатора требовалось выявить «истинную» волю народа – и воплотить ее.
Некоторые автократы вообще не проводили выборов на национальном уровне. Как и Франко, Мао Цзэдун недолюбливал кабинки для голосования. «У революции нет времени на выборы», – сострил Фидель Кастро, хотя позднее разрешил однопартийные выборы в законодательный орган страны. Другие проводили безальтернативные выборы: на каждое место претендовал только один кандидат. В Советском Союзе несогласные иногда отказывались голосовать или вычеркивали имя кандидата в бюллетене. Но так поступали немногие, по крайней мере, если верить официальным результатам подсчета голосов. На выборах в Верховный Совет в 1946–1984 гг. единый список кандидатов набирал 99,16 %–99,95 % при явке 99,74 %-99,99 %[1]. Сталин, избиравшийся депутатом в 1947 году в Моссовет, превзошел эти показатели, получив 131 % после того, как избиратели соседних округов «самовольно отдали свои голоса в его поддержку». В выборах было так мало непредсказуемого, что однажды Политбюро утвердило отчет о результатах выборов за два дня до открытия избирательных участков.
Исполнение «гражданского долга» не подразумевало особых размышлений. Во времена Брежнева ходил такой анекдот: работник избирательной комиссии ругает гражданина за то, что тот остановился почитать список кандидатов. «Я просто хотел узнать, за кого я голосую», – объясняет избиратель. «Сколько раз можно повторять, – отвечают ему, – голосование тайное!» Саддам Хуссейн был возмущен, узнав, что на организованном им референдуме в 1996 году его поддержали только 99,9 % проголосовавших. Он обвинил партийных организаторов кампании в том, что те не смогли убедить несколько тысяч иракцев проголосовать «за».
Подобные электоральные процедуры не имели ничего общего с избранием руководителей страны. Они преследовали другие цели. Во-первых, как и парады, и демонстрации, они прославляли режим и олицетворяли провозглашаемое диктаторами единство с народом. Советские выборы были праздником с «фейерверками, воздушными парадами и фестивалями». В провинциальном городке Рыбинске в день голосования в 1963 году избиратели могли посетить ни много ни мало 135 концертов. В Габоне президентские выборы были чествованием главы государства в буквальном смысле слова: голосование, проводившееся раз в семь лет, президент Омар Бонго назначал на день своего рождения.
Выборы работали и как пропаганда, особенно в отношении более доверчивых сочувствующих режиму иностранцев. Ведущие западные интеллектуалы славили сталинскую конституционную реформу 1936 года, предоставившую гражданам всеобщее избирательное право при тайном голосовании. По мнению британских социалистов Сиднея и Беатрисы Вебб, реформа превратила СССР в «самую демократическую в мире страну всеобщих и равных возможностей». Бывший президент Танзании Джулиус Ньерере возглавлял страну 21 год, переизбиравшись четыре раза на безальтернативных однопартийных выборах, в том время как в его тюрьмах сидели сотни политических заключенных. Несмотря на все это, президент Билл Клинтон называл Ньерере «прогрессивным лидером движения за свободу и самоуправление в Африке».
[1]. Чтобы создать видимость того, что депутаты будут представлять даже людей, не состоящих в КПСС, избирательный список официально выдвигался «нерушимым блоком коммунистов и беспартийных». Конечно, «беспартийные» тщательно отбирались членами партии. См. «блок коммунистов и беспартийных» в Большой советской энциклопедии, изд. 3 (1970–1979). В эпоху Брежнева был еще один способ уклониться от участия в выборах: граждане могли получить «открепительное удостоверение» для голосования не по месту жительства – и не использовать его. Явка считалась от числа избирателей, которые такие удостоверения не
брали. См.: Zaslavsky V., Brym R. J. The Functions of Elections in the USSR. P. 365–366.
Продолжение будет завтра...
А если ждать до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь:
