BAbook
Книжный клуб Бабук
Книга с продолжением
Аватар Издательство BAbookИздательство BAbook

ИРГ том Х. Разрушение и воскрешение империи

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА НОВОГО ГОСУДАРСТВА

Гражданская война доказала, что «от тайги до британских морей Красная Армия всех сильней». Но в том же 1920 году, когда был сочинен этот бравурный марш, польская война продемонстрировала, что в вооруженном конфликте даже с небольшим иностранным государством большевики одержать победу не могут. 


Ощущение своей военной слабости, угрозы со стороны враждебного окружения, международной изолированности в двадцатые годы являлось решающим фактором, определявшим политику советского государства. Путь, по которому в результате двинулся СССР — путь форсированной милитаризации и превращения всей страны в военный лагерь — был выбран не только из-за сталинского властолюбия, но и по объективным причинам, под давлением международной ситуации. 

Колебания советской внешней политики 1920-х годов можно описать следующим образом:    

— В первый послевоенный период лозунг мировой революции создавал стране много проблем.

— После смерти Ленина международное положение СССР несколько улучшилось вследствие перехода от революционного романтизма к прагматизму.


— Внешнеполитический кризис 1927 года привел к новому изменению курса. 

Лозунг мировой революции создает стране проблемы

Большевистские вожди — в первую очередь Ленин и Троцкий — рассматривали победу в «одной отдельно взятой стране» как первый шаг к мировой революции, которая является главной целью всего большевистского движения. Поэтому в Москве был создан Коммунистический Интернационал. Ленин называл его «преддверием интернациональной республики Советов». 

Западный поход 1920 года был не просто военной операцией против «белополяков», а попыткой экспорта революции в Европу. Советские руководители планировали установить социалистический режим сначала в Польше, потом в Германии и затем «пронести красное знамя» еще дальше.

В тот момент подобная перспектива вовсе не выглядела фантастической. Европа пребывала во взрывоопасном состоянии. В Германии и Австро-Венгрии произошли сначала антимонархические революции, а затем в отдельных регионах (Баварии, Венгрии) и коммунистические. Эти выступления были подавлены, но леворадикальные настроения сохранялись во многих странах, и пример Советской России, а также деятельность Коминтерна побуждали местных коммунистов вести антиправительственную борьбу. Повсюду возникали коммунистические партии, ориентировавшиеся на Москву.

Главным инструментом внешней политики Советов в этот период был вовсе не наркомат иностранных дел, а Коминтерн; главным оперативным методом не дипломатия, а подрывная работа. 

Ничего, кроме проблем, молодому государству это не приносило. 

При этом «международное поведение» социалистического государства в двадцатые годы не было последовательным, оно прошло через несколько стадий. 

Поначалу, пока страной руководил Ленин, доминировала агрессивная линия «разжигания мирового пожара». Коминтерновские эмиссары участвовали во всех левых восстаниях и возмущениях, где бы те ни происходили, а иногда сами инициировали эти инциденты.

В марте 1921 года «спартакисты» (немецкие левые марксисты) устроили вооруженный путч в Саксонии. Он был подавлен. В 1923 году большевистское политбюро приняло решение готовить новое восстание во всей Германии. План опять провалился. 

Неудачей закончилось и восстание болгарских коммунистов в сентябре 1923 года.

Ленинская тактика прямого действия не срабатывала — наоборот, вызывала обратную реакцию и приводила к власти в соседних странах правые силы, относившиеся к Москве с непримиримой враждебностью.

Но активность Коминтерна вовсе не ограничивалась Европой. Бурлила и Азия. Рассыпалась Османская империя, что вызвало цепную реакцию межнациональных и гражданских войн. В огромном Китае с начала 1910-х годов царил хаос. Во многих странах активизировалось антиколониальное движение.

И повсюду, где только можно, действовали коминтерновские агенты.

Декларируя идеи интернационализма, Москва в то же время активно развивала отношения с националистическими движениями азиатских стран по принципу «враг моего врага — мой союзник». Врагом номер один при этом считалась Британия, главная колониальная держава. Большевики поддерживали антибританские силы в Афганистане, Иране, Турции. Союзниками считались даже панисламисты и пантюркисты. 

В Китае большевики заключили союз с националистической группировкой Гоминьдан, контролировавшей южную часть страны, и враждовали с северным анклавом диктатора Чжан Цзолиня, поскольку тот привечал белогвардейцев. 

Азиатская политика Москвы однако тоже не была успешной. Заигрывание с пантюркизмом чуть было не обошлось потерей Средней Азии (инцидент с Энвер-пашой). Все азиатские националистические правительства, укрепившись, начинали расправляться с местными коммунистами. Китайские маневры советской политики привели к тому, что Гоминьдан начал войну против усилившихся коммунистов, а Япония стала считать СССР своим соперником в дальневосточном регионе, и это станет источником острой напряженности.


В отношении международного социалистического движения политика Коминтерна делала резкие повороты. После окончания мировой войны оно разделилось на два крыла: революционное и эволюционное. Последнее сосредоточилось на мирных методах борьбы и добилось существенных успехов. Умеренные социалисты стали побеждать на выборах, превращаться в серьезную политическую силу.

Большевики видели в этой тенденции и потенциал для увеличения своего влияния, и угрозу для мировой революции. В Москве брала верх то первая линия, то вторая.

На III конгрессе Коминтерна летом 1921 года Ленин призвал к созданию единого фронта с зарубежными социал-демократами, что совпадало и с поворотом внутренней политики Советов от «военного коммунизма» к НЭПу: большевики декларировали готовность к большей маневренности. 

Точно так же период «смягчения» и закончился. Когда в конце двадцатых в Москве решили сворачивать внутреннюю либерализацию, была ужесточена и политика Коминтерна — произошел разрыв с европейскими «социал-соглашателями», что привело к расколу всего международного левого движения. 

С точки зрения политической стратегии это означало, что сталинское правительство переключается с «всемирных» целей на внутренние. На уровне фразеологии ВКП(б) от идеи мировой революции не отрекалась, но фактически эта концепция снималась с повестки дня. Сталин найдет коминтерновским структурам иное, более узкое и практическое применение. 

Постоянно менялась и ситуация в мире. 

В результате ужасной войны одни государства разрушились, другие существенно преобразовались. Возникли и новые страны. Эти драматические процессы сопровождались всякого рода потрясениями.

Обескровленная Франция очень полевела. Британия переживала кризис, связанный с ирландским освободительным движением, теряла влияние в Азии и с трудом удерживала главное свое владение — Индию. Статус первой державы перешел к Соединенным Штатам, которые при активном, глобально мыслящем президенте Вудро Вильсоне стали претендовать на мировое лидерство. Германия была унижена и разорена непосильными репарациями. «Лоскутная» габсбургская империя распалась на несколько государств. В Италии военные тяготы и послевоенный хаос привели к власти фашистскую партию, которая представляла собой ультраправый ответ ультралевой угрозе. Япония, мало пострадавшая от войны и очень усилившаяся, готовилась распространить свое влияние на всю восточную Азию, прежде всего на Китай.

Искры революционной пропаганды, летевшие из Советской России в эту пороховую бочку, заставляли капиталистические правительства относиться к возмутителю спокойствия с крайней настороженностью. Интервенция и белое движение потерпели крах, но в начале двадцатых у врагов Москвы была надежда, что небывалое государство развалится само собой под грузом внутренних противоречий.

Вскоре после введения НЭПа стало ясно, что советская власть пришла надолго и что с ней придется как-то сосуществовать. Однако первые дипломатические попытки закончились неудачей. 

Весной 1922 года в Генуе состоялась международная конференция по урегулированию европейских проблем и противоречий. На нее впервые прибыла советская делегация, но держалась она непримиримо: отказывалась выплачивать огромный российский долг (18,5 миллиардов золотых рублей), требовала репараций за интервенцию на сумму в 40 миллиардов, устраивала пропагандистские демарши вроде предложения «всеобщего разоружения», что в тогдашних условиях было чистейшей демагогией. Особенное раздражение держав вызвал тайный двухсторонний договор России с Германией, подписанный прямо во время трудных генуэзских дискуссий. Две страны-парии отказывались от взаимных экономических претензий и восстанавливали дипломатические отношения.

В общеполитическом смысле для Москвы вреда от этого соглашения было больше, чем пользы. Ни серьезных инвестиций, ни участия в концессиях от нищей Веймарской республики ждать не приходилось, а в следующем 1923 году коминтерновские революционные интриги сильно испортили наметившееся советско-германское сближение.

Главное же — западные лидеры не доверяли советскому вождю, никогда не скрывавшему своих планов «мирового пожара». Соединенные Штаты отказались участвовать в Генуэзской конференции, когда стало известно, что руководителем советской делегации будет Ленин. В конечном итоге больного предсовнаркома заменил наркоминдел Чичерин, но позиции американцев это уже не изменило.


В мае 1923 года произошел серьезный конфликт с Англией, спровоцированный, с одной стороны, вызывающим поведением Москвы, с другой — намеренно обостренный британским правительством, которое желало положить предел возросшей активности Коминтерна. 

Предлогом стал арест английских рыболовецких траулеров в спорной морской зоне и репрессии против британских граждан, обвиненных в шпионаже. Министр иностранных дел лорд Керзон предъявил ультиматум, требования которого выходили далеко за пределы этих частных инцидентов. Лондон потребовал пресечения «антибританских интриг» в Иране, Афганистане и Индии, а кроме того — что являлось прямым вмешательством во внутренние дела СССР — прекращения гонений на православную церковь. В противном случае должен был произойти полный разрыв всех контактов, а по тону ноты («правительство Его Величества будет считать себя свободным от обязательств») можно было предположить, что вероятны и более грозные последствия. 


Плакат кампании «Лорду в морду!»

Москва восприняла ультиматум как угрозу новой интервенции и отреагировала нервозно. По всей стране прокатилась волна воинственных митингов и манифестаций, газеты разразились задиристыми статьями и лозунгами («Лорду — в морду!»), однако требования Лондона были выполнены: корабли отпущены и рыболовство разрешено, компенсации репрессированным британцам выплачены, деятельность в Азии временно приторможена и даже патриарха Тихона выпустили из-под ареста. 


Фактическая блокада советского государства, политическая и экономическая, продолжалась до тех пор, пока был жив Ленин.

Купить книгу целиком