Покаянные дни

Дорогие читатели,

Мы продолжаем публиковать роман Олега Радзинского «Покаянные дни». 

Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Если вы не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось.

А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.

Редакция Книжного клуба Бабук

Две сестры
Продолжение

Марк, Марк. Марк — не мой. Я пыталась быть его, но он не захотел. Марк только свой. Мир в себе. Понимает меня, как никто. Принимает меня. Объясняет мне меня. Оправдывает все, что я делаю: «Масе все можно». Почему мне все можно? А вот можно, и все. Евангелие от Марка.

Каждой женщине нужен свой Марк. Который говорит, что ей все можно, потому что она — она. Мне повезло. Иначе бы спряталась в самой себе и никогда бы оттуда не вышла: ничья ни для кого. Папа жил собой, мама жила папой. То есть, раньше жила папой, пока не заболела. А теперь живет где-то далеко-далеко, где нет ни папы, ни меня, ни ее прежней. Туда не добраться: мир для одной. В нем живет только мама.

Как Сюзанна Георгиевна? Болеет, болеет, слышали от знакомых. Бедная женщина. А такая была актриса. Такая красавица. Что ж делать: никого не щадит. Прямо поветрие какое-то с этой деменцией. И у Ольховских отец вот тоже… Не слышали? Да, и у Ольховских отец…

Папа жил собой, мама сперва жила папой, потом затерялась в зазеркалье, а мы с Костей жили отдельно от них обоих, да и от всего за окном квартиры в Воротниковском: там шла жизнь, касаясь нас шорохом слов, отголосками чужого, и слова те были чужими. Как и вообще все слова. Наверное, потому я выбрала заниматься немым кино.

2

Раньше с нами жила Глаша. Она спала на диване в кухне — головой от окна. Диван раскладывался каждый вечер, Глаша доставала из дивана белье, одеяло и стелилась. Она спала без подушки, положив под голову мягкую вязанную серую кофту. Глаша спала в белом платке, а днем носила темный. Словно ночь была праздником, наступавшим каждый вечер. Дни же оставались буднями, а по будням белое не полагалось. Хотя кто знает: сейчас уже не спросишь, а пока Глаша была жива, я так и не спросила.

Глаша ложилась рано — в девять, и на кухне наступала тишина: никто не готовил нам еду, не мыл нашу грязную посуду, не звенел ложками-вилками — царство сна. Потом Глаша умерла, а диван остался. Диван назывался «глашин», и на нем долго никто не спал. Пока не появилась Далецкая. Пока не позвонили снизу.

Никто в квартире не слышал этот звонок: Костя спал, раскинувшись по диагонали, заняв собой почти всю кровать, папа тоже спал, а мама, может, и не спала, но кто теперь знает, что мама слышит, а что нет? Внешние звуки не проходят в ее мир, там — немое кино. Там, как в немом кино, должно быть, только музыка. Интересно было бы посмотреть.

Я выбрала немое кино на третьем курсе ВГИКа. Почему я пошла во ВГИК? А куда еще: я же дочка Романа Найденова. Ничто другое не рассматривалось: только кино. Если не режиссер, то сценарист. Если не сценарист, то хотя бы актриса. Ну, а если никто из первых трех, то киновед.

Папа ничего не сказал, когда я поступила на киноведение: занимался собой. Искал деньги на фильм. Я помню, как он по двадцать раз спрашивал у мамы: Никита не звонил? Не звонили от Никиты? Или: был у Никиты в Фонде кино, обязательно даст денег на фильм. Сам сказал, что практически решено. Запускаемся в следующем месяце.

Продолжение будет завтра...

А если ждать продолжения до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь: 
Олег Радзинский. «Покаянные дни»