Расшифровки
Любовник смерти
Дорогие читатели,
Мы продолжаем публиковать книгу Бориса Акунина «Расшифровки».
Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Если вы не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось.
А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.
Редакция Книжного клуба Бабук

Борис Акунин
Любовник смерти
Этот роман, как было объяснено в расшифровке к «Любовнице Смерти», приходится ей братом-близнецом. Но не однояйцевым. Сестра и брат не просто непохожи, они полярны.
Прежде всего по языку. В противоположность декадентской стилистике «Любовницы», где ни слова в простоте, ни движения без позерства, в диккенсианском (он же «сиротский») жанре язык предельно примитивен, даже коряв. Это история, которую читателю повествует, пускай не от первого лица, полуграмотный мальчишка.
После мучений с жеманничающей «Любовницей» писать «по-простонародному» было очень приятно. Но трудно. Много трудней чем плести литературные кружева.
После долгих лет так называемой «работы со словом», разного рода филологических упражнений, я вдруг оказался в шкуре игнорамуса, лексикон которого состоит примерно из пятисот слов, а весь культурный багаж помещается в заплечную котомку.
В романе много всяких приключений – там бегают, дерутся, ищут сокровища, убивают, но главным авторским приключением была схватка с языком. Всякий намек на литературность – длинные, грамматически сложные предложения, «культурные» эпитеты и прочее – исключался. Я впервые осознал, почему малообразованные люди так густо матерятся. Использование нескольких обсценных слов, диверсифицируемое приставками и суффиксами, компенсирует ограниченность словаря.
О, как бы заиграл красками мой текст, если б я воспользовался этим народным средством. Настоящий Сенька Скорик, ..., фигачил бы – нет, ...чил бы – свой ...ый дискурс на ....нно более сочном наречии. Но меня будут читать дети, все время напоминал себе я.
И решил взять как пример для подражания другой способ лимитированной наррации: детский – примитивный, но без похабщины.
Как пересказывает содержание просмотренного кино мальчик не из профессорской семьи? «А наш хвать этого за шкирку. У, гад! И фигак ему прямо в брюхо. Тот хлоп, с копыт. А наш короче уже отравленный весь. Бух на пол. Помираю, говорит. А этот, кореш который, ему: «Дальше тишина». И все короче. Одни трупаки вокруг». (Финал фильма «Гамлет»).
Дополнительная трудность заключалась в том, что московский уличный жаргон 1900 года в анналах не сохранился. В ту пору фольклористы язык городского дна еще не фиксировали. Последователи Владимира Даля бродили лишь по деревням, припадали к истокам. В пьесе М. Горького «На дне», предназначенной для интеллигентной публики, разговаривают какие-то ряженые, в лексическом смысле поживиться там мне было нечем.

Хитрованецъ в исполненiи г-на К. Станиславскаго
Поэтому недостающие слова и люмпенскую идиоматику пришлось выдумывать самому. «Слобастил» в смысле «сооб-
разил», «сырой-непропеченный» в смысле «тупой» и прочие якобы народные mots, а также добрая половина уголовной терминологии – мой новодел. Но кто меня уличит? Люди, говорившие на натуральном хитровском, все давно умерли.
Одним словом, для меня как для литератора написание этого романа было экстремальным спортом: бегом в мешке, плаванием со связанными руками.
Но это была единственная трудность. Все остальное давалось легко.
Фактура и локации были мне хорошо знакомы. По притонам и закоулкам Хитровки я виртуально полазил еще в «Смерти Ахиллеса». Теперь же я повсюду побывал еще и физически. В ту пору я готовился переезжать в Подколокольный переулок, в самую гущу прежней московской клоаки, и изучал окрестности уже не как писатель, а как будущий житель. Заглядывал во дворы, а если получится, и на чердаки, фотографировал чудом сохранившиеся хитровские «галарейки», составил карту ночлежек: здесь находилась «Ероха», здесь «Кулаковка», здесь «Свинья». Участковый милиционер оказался моим читателем и устроил мне впечатляющую экскурсию по хитровским подвалам.
С предварительным чтением тоже проблем не возникло. К всегдашнему Гиляровскому я присовокупил газеты 1900 года (в первую очередь «Ведомости московской городской полиции»), мемуарную литературу, дореволюционные описи домовых владений.
Продолжение будет завтра...
А если ждать продолжения до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь:
Борис Акунин. «Расшифровки»

Комментарии
Перетащите изображение сюда