Расшифровки
Любовница смерти. Продолжение
Дорогие читатели,
Мы продолжаем публиковать книгу Бориса Акунина «Расшифровки».
Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Если вы не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось.
А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.
Редакция Книжного клуба Бабук

Борис Акунин
Любовница смерти
Продолжение
Идея написать роман о культе самоубийства и чтоб действие происходило в самом начале ХХ века, пришла ко мне еще раньше, чем я придумал стать серийным маньяком-беллетристом. Роман про самоубийц Серебряного Века – и не авантюрный, а поэтично-философский – вот что я первоначально собирался написать.
Это был побочный эффект работы над книгой «Писатель и самоубийство», в которой я исследовал феномен суицида во всех его гранях, в том числе исторической. В конечном итоге суицидологические штудии побудили меня написать «Азазель», где всё начинается с самоубийства в Александровском саду, а «Любовники Смерти» отодвинулись на более поздний срок и сменили жанр.
Предреволюционная эпоха была больна самоубийством, околдована им. Вот как я пишу об этом в книге (вы без труда обнаружите в этом фрагменте истоки романа):
«То было прощальное цветение старого, умирающего «вишневого сада», одновременно красивое и страшное. Эстетствующим юнцам и декадентствующим девицам цена собственной жизни была в двугривенный. Никогда – ни до, ни после – за такой короткий срок в России не уходило добровольно из жизни столько молодых литераторов: 27-летний Виктор Гофман, 33-летний Иван Игнатьев, 22-летний Всеволод Князев, 33-летний Василий Комаровский, 30-летний Алексей Лозина-Лозинский, 22-летняя Надежда Львова, 31-летний Муни, 28-летняя Анна Map.
Престиж литературы и писательства в России был так велик, что новоявленные вертеры, стрелявшиеся и вешавшиеся в Петербурге, Москве, Варшаве, испытывали потребность в своем Гёте – и подчас сами «назначали» кого-то из маститых на эту почетную, но неуютную должность. Петербургское суицидное поветрие среди студенчества связывали с именем поэта Александра Добролюбова. Во всероссийском же масштабе за духовного «вождя» самоубийц почитался Леонид Андреев, и в самом деле зачарованный темой смерти, однако никоим образом не повинный в суицидном безумии, охватившем «интеллигентскую» молодежь. К.Чуковский пишет: «В страшные послереволюционные годы (1907–1910), когда в России свирепствовала волна самоубийств, Андреев против воли стал вождем и апостолом уходящих из жизни. Они чуяли в нем своего. Помню, он показывал мне целую коллекцию предсмертных записок, адресованных ему самоубийцами. Очевидно, у тех установился обычай: прежде чем покончить с собой, послать письмо Леониду Андрееву». Газеты полны слухами о тайных суицидных клубах, которые называются «Любовники смерти» или «Лига самоубийц». В 1911 году по поручению министерства просвещения профессор Незнамов провел исследование 153 самоубийств гимназистов и студентов и доложил, что «причиной самоубийства, большею частью, были утомление жизнью, неврастения, меланхолия и тоска».
Со временем российская пресса устала ужасаться каждодневным трагедиям и начала пошучивать по поводу охватившей российское общество самоистребительной истерии. В 1913 году газета «Новое время» печатает шутливое интервью с председателем «Лиги самоубийц» – вольность, которая еще несколько лет назад была бы сочтена дурновкусием если не кощунством. [Я вставил в репортаж Лавра Жемайло несколько кусков из этой публикации]. Модный роман Арцыбашева «У последней черты», в котором чуть ли не все персонажи накладывают на себя руки, вызывает у критиков не только сетования, но и насмешки по поводу суицидной истерии, охватившей русское общество. «За гробом корнета Краузе идут всего двое: лошадь покойного и студент Чиж, – пародирует Арцыбашева фельетонист «Русского слова». – Это все, что осталось от населения города. Все покончили самоубийством. Дома саморазвалились. Улицы саморазрушились. Даже винокуренный завод – единственное просветительское учреждение в городе – не выдержал и в одну темную ночь повесился на собственной трубе».
Продолжение будет завтра...
А если ждать продолжения до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь:
Борис Акунин. «Расшифровки»

Борис Акунин
Комментарии
Перетащите изображение сюда