Расшифровки

Дорогие читатели,

Мы продолжаем публиковать книгу Бориса Акунина «Расшифровки». 

Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Если вы не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось.

А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.

Редакция Книжного клуба Бабук

Особые поручения
Декоратор
Продолжение

Всех многочисленных кандидатов на роль Потрошителя я перечислять не буду, ограничусь одним – тем самым, который меня заинтересовал.

Некий Александр Педаченко, уроженец Твери, псих с меди­цинским образованием, зверствовал в Лондоне из патриоти­ческих соображений: его якобы использовала царская Охранка, чтобы ужасными злодействами опорочить британское общество и полицию Ее Величества (потому что Англичанка очень гадила Матушке России, в разгаре был очередной англо-российский конфликт). Потом, углубившись в тему, я выяснил, что эта колоритная история является плодом позднейших выдумок и что никакого Педаченко, кажется, в природе не существовало. Поэтому чепуху про Охранку я из сюжета убрал и лишь оставил моему избраннику похожую фамилию.

Филологической инспирацией (опять: Шишков, прости) повести стал пассаж из романа Юкио Мисимы «Золотой Храм», который я незадолго перед тем переводил с японского на русский. Великий парадоксалист и эстет взрезанных животов Мисима пишет: «Почему вид обнаженных человеческих внутренностей считается таким уж ужасным? Почему, увидев изнанку нашего тела, мы в ужасе закрываем глаза? Чем это так отвратительно внутреннее наше устройство? Разве не одной оно природы с глянцевой юной кожей? Что же бесчеловечного в уподоблении нашего тела розе, которая одинаково прекрасна как снаружи, так и изнутри? Представляете, если бы люди могли вывернуть свои души и тела наизнанку — грациозно, словно переворачивая лепесток розы, — и подставить их сиянию солнца и дыханию майского ветерка».

Отсюда я и сконструировал внутренний мир моего Декоратора – надо же было как-то представить извращенное мозговое устройство существа, делающего такие уродские вещи. У меня Декоратор эстетствует похожим на Мисиму стилем: «Пока оно [человеческое тело] живет, ему не дано явить себя во всем великолепии своего восхитительного устройства... Я создаю из телесных органов пьянящей красоты панно, величественную декорацию». В общем я побыл Джеком Потрошителем. Мне не понравилось.

Из действующих лиц всего двое (не считая наших старых знакомцев) имеют исторических прототипов.

Обер-полицеймейстер Юровский на самом деле звался, с прибавлением одной буквы, Евгением Корнильевичем Юрковским. Это был храбрый боевой офицер, отличившийся на Турецкой войне, но в качестве начальника полиции большого неспокойного города он оказался не на своем месте. С Джеком Потрошителем Юрковский, допустим, в реальности не сталкивался, но в его времена (1887–1891) криминальная обстановка в Москве постепенно ухудшалась из-за роста люмпенов, побочного эффекта индустриальной революции. В хрониках имя обер-полицеймейстера Юрковского обычно встречается по двум поводам. Он вел борьбу с велосипедистами (о, как я, затравленный автомобилист, его понимаю!) и активно участвовал в антисемитской кампании, развернутой новым генерал-губернатором великим князем Сергеем Александровичем. Впрочем, на своем посту Юрковский все равно не удержался. Великий князь был настоящий «ястреб» и нуждался в столь же грозном шефе полиции. Юрковского он вскоре сплавил служить по благотворительной части.

Другой не вполне вымышленный персонаж – министр внутренних дел Дмитрий Андреевич Толстов, в котором без труда опознается граф Дмитрий Андреевич Толстой, один из самых могущественных сановников империи, имевший репутацию законченного реакционера.

Мемуаристы с историками злосчастного графа не любят, ни у кого не нашлось для него доброго слова. Он да обер-прокурор Синода Победоносцев были главными лицами «совиных» 1880-х годов.

Мне Дмитрий Андреевич тоже не нравится. Я думаю, что, если бы не контрреформы, активным инициатором которых он являлся, у России имелся бы шанс повернуть в направлении, не чреватом гражданской войной и последующей диктатурой.

«Вы цвет его лица видели? – говорит про грозного министра Фандорин. – Очень скоро его призовут к рапорту не в высочайшем, а в Наивысочайшем присутствии». Толстой действительно скончается в самом скором времени, в апреле 1889 года. Так что эта его поездка последняя.

Как и в «Пиковом валете» в этой повести есть шутливые отсылки, не предназначенные для широкой публики. Но, как пишут в газетах, теперь об этом можно рассказать.

Продолжение будет завтра...

А если ждать продолжения до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь: 
Борис Акунин. «Расшифровки»