Расшифровки

Дорогие читатели,

Мы продолжаем публиковать книгу Бориса Акунина «Расшифровки». 

Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Если вы не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось.

А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.

Редакция Книжного клуба Бабук

Особые поручения
Пиковый валет
Продолжение

«Пояснительная записка» датирована 21 декабря 1892 года, и главные приключения Савина еще впереди. Пересказывать их все – получится очень длинно, да и поди еще разбери, что было на самом деле, а что легенды или придумки самого Николая Герасимовича. Мне известны две биографические работы о Савине, и обе основаны главным образом на сведениях, полученных от самого фигуранта, а этот человек, как вы понимаете, соврет – недорого возьмет.

Лично мне любопытней всего японская глава похождений великого авантюриста. Первый раз он попал на милые моему сердцу острова, сбежав туда из сибирской ссылки. Впоследствии Савин презентовал себя как большого эксперта по Дальнему Востоку, обладавшего высокими и таинственными свя­зями. Составлял проекты о присоединении Кореи, занимался в Японии бизнесом (о бедные, простодушные японцы), что-то такое химичил даже во время Гражданской войны, а умер в Шанхае в почтенном 82-летнем возрасте, в 1937 году.

Уже после выхода «Особых поручений» произошло одно событие, которое окончательно оживило для меня моего Момуса. Я получил письмо от его внучки (!), которая одновременно приходилась внучкой знаменитому Иерониму Уборевичу (!!). Оказывается, отбывая ссылку в Сибири, наш прохиндей ненадолго женился, в городе Ачинске, и произвел на свет дочку.

Вот статья из ачинской газеты «Енисей» от 16 декабря 1894 г.:

«Наш город осчастливил своим посещением известный читающей публике бывший претендент на болгарский престол г-н Савин. Он где-то вблизи устраивает по какой-то новейшей системе винокуренный завод. Назвавшись французом и сообщив, что имение его приносит 9000 годового дохода, он послал к нашему богачу Д-ву занять 2000 рублей. Потом запродал 5000 вёдер несуществующего спирта с небывалого завода и т.п. Недурно было бы принять меры против такого гуся, уже высланного из Красноярска».

Снимок уже сильно потасканного Савина, 
сделанный Гамбургской полицией

Семью «гусь» бросил в Ачинске, перебрался в Японию (см. выше), но, кажется, оставил по себе неплохие воспоминания. Внучка в письме поблагодарила меня за то, что я так по-доброму изобразил ее дедушку.

Жизнь, конечно, фабулопостроительница более дерзкая, чем литература, ибо не связана законами правдоподобия. Командарм Уборевич, корнет Савин, болгарский претендент – всё в одну кучу, и всё было на самом деле!

Из других персонажей повести – не считая генерал-губернатора и его камердинера, о которых я написал в расшифровке «Смерти Ахиллеса» – прототип имелся только у обер-полицеймейстера Ефима Ефимовича Баранова, которого я сгенерировал из реального Александра Александровича Козлова.

Но есть в повести аллюзии иного рода, не исторические, а современные. На моих знакомых. Это я таким образом веселил свою жену, которая одна только и могла оценить сии хулиганские шутки, поскольку никто кроме нее и моего издателя Игоря Захарова не знал, кто такой «Б.Акунин».

Моей Мимочке, по паспорту девице Марии Николаевне Масленниковой, я подарил фамилию нашей подруги столь же веселого и задорного нрава. А поминаемый на суде «брачный аферист» является тезкой другого нашего приятеля, который в ту пору как раз разводился и снова женился. (Потом, когда меня разоблачили, пришлось извиняться).

На этой, пятой по счету фандоринской книжке, я, как это обычно случается с серийными злодеями, от безнаказанности утратил осторожность. Разнахалившись, я выпустил на арену «грузинскую княжну Чхартишвили». На том и погорел. Нашлись прозорливцы, хлопнувшие себя по лбу: «Ах, вот это кто! То-то Фандорин в Японии побывал!». (Я был широко известен в очень узких кругах как японист). И мне пришлось раньше запланированного времени выходить из подполья, пока меня публично не вывели на чистую воду. 3 ноября 1999 года это произошло, в эфире радиостанции «Эхо Москвы».

Остается рассказать о локациях, упоминаемых в «Пиковом валете».

Анисий Тюльпанов проживал там же, где, согласно прописке, обитал в ту пору автор – на Пустой улице (она в советские времена получила столь же невдохновляющее название Марксистская). И путь Анисия в Жандармское управление являлся одним из моих любимых прогулочных маршрутов: через Таганку, мимо прекрасной церкви Успения в Гончарах, которая превратилась у меня в Церковь всех скорбящих. На храме действительно снаружи висел образ, который мне очень нравился. 

Меня часто спрашивают, где именно на Малой Никитской жил в 1880-е годы Эраст Фандорин. Я воображал себе, что сыщик поселился во флигеле вот этого красивого дома:

Это № 12, усадьба Долгоруковых-Бобринских. Сочетание для цикла непостороннее: фамилия комичного фандоринского шефа соединена с фамилией трагичной фандоринской оппонентки из «Статского советника» Иглы, графини Добринской (очевидная отсылка на графов Бобринских).

Коктейль смешного и трагичного – вообще рецептура всей фандоринской серии, но в первую очередь, в самом что ни на есть обнаженном виде, она представлена в «Особых поручениях».

Продолжение будет завтра...

А если ждать продолжения до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь: 
Борис Акунин. «Расшифровки»