Расшифровки

Дорогие читатели,

Мы продолжаем публиковать книгу Бориса Акунина «Расшифровки». 

Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Если вы не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось.

А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.

Редакция Книжного клуба Бабук

Смерть Ахиллеса
Продолжение

В многочисленной свите офицеров-заговорщиков я чуть-чуть «подправил» лишь двоих. Любимый скобелевский ординарец есаул Петр Архипович Дукмасов, автор бесхитростных мемуаров «Со Скобелевым в огне», полных восхищения Белым Генералом, у меня превратился в Прохора Ахрамеевича Гукмасова. Но об этом бравом казачьем офицере я уже писал в «расшифровке» романа «Турецкий гамбит». И еще старший адъютант подполковник Баранок стал Барановым, поскольку он выглядит у меня главным заговорщиком (каковым Баранок вряд ли являлся – впоследствии дослужился до генерала). Остальные спутники полководца в его последней роковой поездке так и остались под собственными именами, поскольку совсем уж эпизодичны и никакого другого следа в истории не оставили.

В описании «московской камарильи» я смешал факт и вымысел в следующей пропорции.

Много летний генерал-губернатор Первопрестольной, появляющийся в нескольких фандоринских книжках, князь Долгорукой – это Владимир Андреевич Долгоруков (1810–1891). Он управлял Москвой четверть века и оставил по себе довольно добрую память. 

Архитектурный облик московского центра в значительной степени определен художественными пристрастиями этого 
стародума. Он превыше всего ценил псевдорусский стиль. Комплекс нынешнего ГУМа, Исторический музей и Московская городская дума (будущий Музей Ленина), Политехнический музей – это всё «долгоруковский стиль».

Мой Долгорукой мало отличается от исторического Долгорукова – во всяком случае в мемуарах современников примерно таким князь и выглядит: добродушным, недалеким и окруженным тучей всяческих ловкачей, присосавшихся к привластному вымени.

Согласно Гиляровскому, правой, вороватой рукой Долгорукова был начальник секретного отделения канцелярии генерал-губернатор Павел Михайлович Хотинский. «П. М. Хотинский – вечная московская „притча во языцех“. Через него можно было умелому и денежному человеку сделать все», – пишет «дядя Гиляй».

Я превратил этого вполне традиционного коррупционера в злодея Хуртинского и безжалостно с ним расправился. (На самом деле прототип моего героя благополучно помер своей смертью, дослужившись до чина действительного статского советника).

Камердинер высшего московского начальника Ведищев тоже похищен мной у Гиляровского, который так описывает влиятельного долгоруковского слугу: «Другой рукой князя был еще более приближенный человек – его бессменный камердинер Григорий Иванович Вельтищев, маленький, с большими усами.

Всеми расходами князя и всеми денежными суммами ведал он.

– Григорий, у нас для новогоднего бала все готово?

– Нет еще, ваше сиятельство. Денег еще не прислали. Придется пока перехватить тысчонок двадцать. Я думаю насчет гравера, вот напротив живет».

Шутка с именем обер-полицеймейстера Караченцева, в год выхода романа всем понятная, сейчас уже перешла в разряд несчитываемых. В одном театре с очень популярным тогда актером Николаем Караченцевым служил не менее популярный Олег Янковский, они еще и близко дружили. В общем, где один, там и другой.

На самом деле московской полицией в 1882 году руководил генерал Евгений Осипович Янковский, такой классический солдафон с «твердым русским направлением» (как написано в дореволюционной энциклопедии).

Янковский лишился своего поста вскоре после странной смерти Скобелева и, по-видимому, в прямой связи с этим скандальным событием. 

Продолжение будет завтра...

А если ждать продолжения до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь: 
Борис Акунин. «Расшифровки»