Преемник

Дорогие читатели,

Мы продолжаем публиковать книгу Михаила Фишмана  «Преемник». 

Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Так что, если не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось.

А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.

Редакция Книжного клуба Бабук

Голосуй или проиграешь

Несмотря на все трудности, уже пять лет, начиная с избрания депутатов Первого съезда в 1990 году, Россия была свободной страной. Все российские выборы – по крайней мере на федеральном уровне – были прозрачными, открытыми и свободными от всякого давления, будь то государство либо иной субъект политической жизни. В последних числах марта стартовала предвыборная кампания Бориса Ельцина. От всех предыдущих кампаний ее отличало новое понимание: избирателю можно что-то внушить и таким образом побудить его проголосовать «правильно».

Впервые выборы шли с привлечением западных технологий: с участием политтехнологов, социологов, журналистов, артистов и телезвезд, с тщательно продуманной агитацией и так называемым таргетированием разных аудиторий. И впервые избирательная кампания служила четкой цели – массовой мобилизации против угрозы возвращения коммунизма. Ельцинский «путч» не состоялся, гражданской войны удалось избежать на улицах российских городов, но весной 1996 года в поле боя превратилось все информационное пространство страны.

Все, кто как-то устроился в жизни к этому времени, побаивались коммунистов – и не любили Ельцина. И чтобы из двух зол они согласились проголосовать за меньшее, за Ельцина, сначала надо было изменить его самого – точнее, его образ, который сложился в головах у людей. За пять лет в общественном сознании Ельцин превратился в свою противоположность: не храбрый борец с системой, а очередной генсек в каракулевом пирожке; не народный лидер, а высокопоставленный чиновник, бесконечно далекий от народа. Поэтому Ельцин, вспоминал потом Ослон, должен был «предстать в предвыборный период как бы возвратившимся в свое исходное состояние, воспроизвести себя самого из тех времен, когда он был народным кумиром и для десятков миллионов людей воплощал в себе надежды на обновление».

Выходец из той же системы, Ельцин тем всегда и отличался от большинства партийцев, что умел меняться и обладал острой интуицией, политическим нюхом. Для политтехнологов из Аналитической группы он оказался удобным – и умным – клиентом. Едва ли не первым делом они положили перед ним две фотографии, одну из начала 90-х – Ельцин в окружении людей, – другую из последней предвыборной поездки: президент в окружении чиновников и охраны. Ельцин мгновенно все понял. Он преобразился на глазах – и вновь заговорил человеческим языком. «Такое ощущение, что наш Илья Муромец наконец встряхнулся», – вспоминал этот момент Гайдар. Свои колебания он к тому моменту уже отбросил, прекратил поиски альтернативного кандидата-демократа и вместе со своей партией поддержал Ельцина: «Голосуя за Ельцина, мы поддерживаем не его администрацию, а частную собственность, конвертируемый рубль, гражданское общество в России».

Собственная невероятная активность Ельцина – за два месяца он объездил два десятка городов – сочеталась с продуманной массированной рекламной кампанией. Ролики с лозунгом «Верю! Люблю! Надеюсь!» рассказывали, что Ельцин – человек из простой крестьянской семьи, он – такой же, как все. Под лозунгом «Выбирай сердцем» за Ельцина агитировали люди, похожие на тех, кто обычно голосует за Зюганова – пенсионеры, рабочие. Они не хотят возврата в прошлое, когда спички были по талонам, а крестьян сгоняли в колхозы. За четыре года до этого молодежный музыкальный телеканал MTV в Америке приурочил к президентским выборам кампанию Choose or Lose – «Выбирай или проиграешь», – которая пропагандировала интерес к выборам среди молодежи. Ближе к финалу кампании по этой модели под лозунгом «Голосуй или проиграешь» за Ельцина уже агитировали рок– и поп-звезды. Многие из них делали это по зову сердца. «Или мы оставляем земляка Ельцина президентом, или возвращаются коммуняки», – говорил Владимир Шахрин, лидер екатеринбургской группы «Чайф», одной из самых известных в стране. Но и гонорары музыканты получали неслыханные – до нескольких десятков тысяч долларов. О том, чтобы уложить предвыборную кампанию в положенные по закону три миллиона долларов, не было и речи – один только молодежный проект стоил дороже.

«Мы победим, чтобы не допустить возврата к временам, когда Россию считали империей зла, – говорил с трибуны Ельцин. – Мы выиграем выборы, чтобы скорее начать жить свободно и достойно, как живут все нормальные люди в нормальных странах». Но еще ни разу за последние пять лет путь к победе на выборах своему кандидату так методично не 
прокладывало само государство: обеспечивало выдачу зарплат и пенсий, публиковало указы о поддержке различных отраслей… «Казна может не выдержать щедрости предвыборных обещаний», – писала газета «Известия». Как пишет Хоффман, сама кампания тоже в значительной мере финансировалась за счет государственных средств через полулегальные схемы: вовлеченные в кампанию бизнесмены с дисконтом покупали государственные облигации. «Да, Ельцин активно использовал свой административный ресурс, – признают участвовавшие в той кампании его помощники. – Но на что? На восстановление образа энергичного президента, продвигающего преобразования в России, а не главного должностного лица, «нагибающего» всех остальных начальников, чтобы обеспечили ему хороший результат».

Отношения с прессой у ельцинского штаба развивались по той же модели, что и с артистами. Журналисты искренне боялись, что победит Зюганов. Они сами хотели помочь Ельцину переизбраться, и эти эмоции были вполне понятны. «Если мы работаем строго по объективным, профессиональным, непредвзятым, внепартийным законам и завтра побеждает Зюганов, мы знаем, что своими руками выкопали себе могилу, – говорил весной 1996 года руководитель НТВ и в тот момент уже фактически глава предвыборного штаба Ельцина Игорь Малашенко. – Если же, чтобы избежать этого, мы встаем на сторону Ельцина и начинаем ему подыгрывать, это значит, что средства массовой информации превращаются в средства пропаганды. Куда ни кинь – всюду клин». Эта дилемма решалась в пользу необъективности. Телеканал НТВ сменил острый критический тон на благодушный. Впрочем, одновременно многие журналисты и редакторы тоже стали получать такие деньги, которых прежде никогда не видели. В одной только Москве в июне 1996 года, по оценкам газеты The Washington Post, ежемесячный объем взяток журналистам за проельцинские статьи достиг 100 тысяч долларов. С середины апреля в провинции чуть ли не в каждом почтовом ящике лежала выпущенная 10-миллионным тиражом еженедельная газета «Не Дай Бог», очень дорого сделанный и очень эффективный пропагандистский листок, составленный лучшими московскими журналистами и живописующий ужасы коммунизма – обещавший в случае победы Зюганова расстрелы, голод и гражданскую войну.

Антикоммунистический пропагандистский накал нарастал по мере приближения дня выборов, и чем дальше, тем больше победа Зюганова ассоциировалась с неизбежными потрясениями. В марте победа Ельцина выглядела утопией. К 20 апреля рейтинги Ельцина и Зюганова сравнялись. Но что, возможно, было еще важнее, соцопросы показывали: растет уверенность, что на выборах победит именно Ельцин. Перелом произошел в первой декаде мая, когда Ельцин обошел Зюганова в рейтингах – буквально на один процент, но это было заметно. А вскоре Ельцин закрепит свои уже сильные позиции перемирием в Чечне.

Продолжение будет завтра...

А если ждать продолжения до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь: 
Михаил Фишман. «Преемник»