Преемник

Дорогие читатели,

Мы продолжаем публиковать книгу Михаила Фишмана  «Преемник». 

Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Так что, если не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось.

А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.

Редакция Книжного клуба Бабук

Война в Москве

Гражданская война началась 3 октября в два часа дня: по призыву «Защитим Дом советов!» несколько тысяч демонстрантов двинулись по Садовому кольцу от Октябрьской площади. Впереди шли мужчины, вооруженные арматурой и щитами. Милицейские кордоны на Крымском мосту и Смоленской площади были сметены моментально. Вскоре вооруженные кто чем манифестанты прорвали оцепление вокруг Белого дома. Прозвучали первые автоматные очереди. На часах еще не было четырех часов дня, когда боевики из Белого дома с автоматами в руках по призыву Руцкого бросились на штурм расположенного напротив здания мэрии.

Еще через час мэрия была захвачена, над зданием подняли красный флаг, а около двухсот задержанных солдат внутренних войск провели колонной – как пленных, под конвоем – к Белому дому. Шесть человек были убиты, десятки ранены. Оставшиеся милицейские силы Куликов срочно выводил из Москвы – безоружные, они ничего не могли сделать. «Единственно разумным представлялся такой выход, – считал он, – вооружить их и, посадив на броню, вернуть в город». Но на тот момент бунтовщики явно одерживали верх, а внутренние войска уходили из города. В Белом доме от предвкушения скорой победы уже царила эйфория. Руцкой призвал формировать отряды для штурма телецентра «Останкино». Хасбулатов – брать штурмом Кремль и захватить Ельцина.

В эти минуты Ельцина в Москве не было – как не было и накануне, и днем ранее. Он прилетит на вертолете в Кремль только в начале седьмого вечера. «Отсутствие президента было ничем не оправдано и, не сомневаюсь, впоследствии сыграло свою трагическую роль, – уверен Куликов. – Хотя бы в том, что некоторые генералы из Вооруженных сил откровенно манкировали своими обязанностями, а общество, нуждавшееся в ежедневном общении с президентом страны, вдруг с недоумением ощутило слабость верховной власти».

К вечеру 3 октября вакуум власти в Москве ощущался уже физически. Если мятежники пойдут на Кремль, кто будет его защищать? Филатов, приехав в Кремль, застал там неуверенность и растерянность. Охраны не было. Никто не мог найти министра обороны Павла Грачева. Никто не понимал, какую позицию займет армия. «По коридорам правительственных зданий покатилась паника, – вспоминает Шейнис. – «Все кончено! – восклицали чиновники правительства, назначенное заседание которого почему-то никак не начиналось. – В течение часа нас всех перережут».

Как потом станет понятно, власть действительно зашаталась в этот момент, и решающей битвой в двухдневной войне в Москве стал бой за «Останкино»: если бы отряд внутренних войск «Витязь» не успел добраться до телецентра до начала штурма, бунтовщики захватили бы «Останкино» и эфир Первого канала, их упоение победой воодушевило бы многих, и в такой ситуации колебавшиеся военные могли отказаться поддержать президента.

Бой за «Останкино» начался в 19.10: выстрелом из гранатомета по окну здания был убит наповал сидевший внутри сержант «Витязя». Бой длился несколько часов. В 19.30 отключился эфир трех телеканалов – первого, третьего и четвертого, – так страна поняла, что беспорядки в Москве приобрели серьезный оборот. Указ Ельцина о введении чрезвычайного положения уже был подписан, но сам он молчал и не появлялся в эфире до следующего утра. «К сожалению, не до выступления было, – объяснял потом Ельцин. – Я старался вывести из состояния стресса, паралича своих боевых генералов. Я видел, что армия, несмотря на все заверения министра обороны, по каким-то причинам не в состоянии немедленно включиться в защиту Москвы».

Гайдар рассказывал, что обстановка в Кремле и на Старой площади вечером 3 октября наводила на мысль о последнем заседании Временного правительства: «Как могли десятки тысяч интеллигентных, честнейших петербуржцев так легко позволить захватить власть не слишком большой группе экстремистов [в октябре 1917-го. – М. Ф.]?» Время идет, в городе идут боевые действия – власть молчит. Наконец Гайдар первым из руководства страны (хотя вернулся во власть буквально только что и к событиям последних месяцев не имел никакого отношения) призвал москвичей в эфире РТР идти к зданию Моссовета на Тверской, чтобы самим защищать российскую демократию. Телеканал РТР вещал из студии на Тверской-Ямской улице, поэтому продолжал работать, и в студию потянулись политики, бизнесмены, артисты. «Убрать насильников с наших улиц, выкинуть их из наших городов», – призывал Явлинский. «Друзья мои! Проснитесь! Не спите! Сегодня ночью решается судьба несчастной России. Наша несчастная родина в опасности! Не спите! Нам грозят страшные вещи. Опять придут коммунисты!» – била в набат актриса Лия Ахеджакова.

Волю к борьбе проявили Юрий Лужков и несколько крупных бизнесменов: Михаил Ходорковский, Владимир Гусинский, Каха Бендукидзе. У них были собственные – в те времена еще относительно небольшие – службы безопасности. И ближе к ночи несколько десятков человек из охраны Гусинского уже будут готовы по его просьбе встать под ружье. По призыву Гайдара у Моссовета собирался большой демократический митинг. Люди шли защищать Москву. А в это время у «Останкино» и внутри здания телецентра еще продолжался бой: мятежники захватили первые два этажа телецентра – гибли вооруженные боевики, журналисты, прохожие и зеваки. Палили во все стороны прибывшие на помощь «Витязю» бронетранспортеры. Атака боевиков из Белого дома была отбита, и около девяти часов вечера они начали отступать, но беспорядочная пальба продолжалась еще долго. Ближе к полуночи стало понятно, что восстание захлебывается. В час ночи в эфире появился премьер-министр Черномырдин – с заверениями, что ситуация под контролем.

– Я сделал все, что мог, – сказал Гайдар поздней ночью предпринимателям, которые пришли его поддержать. – Пойду-ка я посплю.

– Может, вам уехать? – предложил ему бизнесмен Владимир Гусинский.

– А меня все равно везде найдут, – махнул рукой Гайдар и пошел спать.

О том, что министр обороны Павел Грачев колебался до последнего, говорит хотя бы тот факт, что это Ельцину пришлось ехать в здание Министерства обороны на Арбате, а не наоборот – министру обороны в Кремль. По Москве ползли слухи, что отдельные воинские части присягнули Руцкому. Еще до боевых действий появились сообщения, что против Ельцина выступила военная контрразведка и несколько управлений госбезопасности. А после штурма мэрии на сторону Белого дома перешел командир одного из отрядов внутренних войск. Грачев все это время выжидал, ссылаясь на принцип нейтралитета: армия вне политики, говорили военачальники и в Кремле, и Хасбулатову. Еще слишком свежа была память об августе 1991-го и главном его уроке: танки в столице – преступление против народа. В течение всего вечера Ельцин то и дело звонил Грачеву: где армия? Грачев что-то мычал в ответ, говорил, что армия идет, но ее все не было. До утра с мятежом боролись только милиция и внутренние войска.

Продолжение будет завтра...

А если ждать продолжения до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь: 
Михаил Фишман. «Преемник»