МОЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ ПРЕМИЯ. ФАРИД ТУХБАТУЛЛИН

КОЧЕВНИКИ ВСЕЛЕННОЙ

Можно было бы ожидать, что изданная в Швейцарии книга Фарида Тухбатуллина «Российская колония: Туркменские саги» (Цуг: Sandermoen Publishing. 2026) окажется публицистическим произведением, так как ее автор - туркменский правозащитник, журналист, эколог, бывший политзаключенный, которому Австрия в 2003 году предоставила политическое убежище, после чего он вместе с единомышленниками создал «Туркменскую Инициативу по Правам Человека». Не случайно в послесловии к книге Фарид Тухбатуллин назван человеком «который не дал Туркменистану исчезнуть за железным занавесом XXI века». И в его книге действительно есть множество подробностей того, как возник и утвердился тоталитарный режим Сапармурата Ниязова, объявившего себя Туркменбаши и добившегося такого всенародного поклонения, какого до него эта страна не знала никогда. 

Однако книга «Туркменские саги» не только не сводится к публицистике, но и вообще не относится к этому жанру. Современные политические события являются в ней частью мира, который хочется назвать космическим - настолько давно он появился и настолько мало зависит от мира исторического. Звучит парадоксально, учитывая, что события как раз социально-исторические в «Туркменских сагах» присутствуют во множестве. Но, например, строки: «Пара верблюдов неторопливо жевала высохшие кусты колючки. Эти самые колючки впивались им в губы и языки. Но неприхотливые животные ели их с видимым наслаждением, как редкий деликатес, вкус которого известен только им одним и только ими и ценится», - являют русскоязычному читателю мир, принципиально отличный от привычного ему. 

И книга «Туркменские саги» тоже построена вне привычных правил какого бы то ни было жанра, публицистического уж точно. 

Начинается она с беседы двух Воронов. Один из них, Старый Ворон, известный в сагах некоторых народов как Помнящий - «ворон-смотритель, направленный Безднами наблюдать и запоминать» - делает это в человеческом мире уже более тысячи лет. Второй же только что пришел в этот мир, чтобы со временем (впрочем, категория времени не имеет здесь существенного значения) заменить его на этом посту. 

Описание его появления сразу дает представление об органичном смешении реальных и космических событий в книге Фарида Тухбатуллина. 

«В 1971 году в безмолвной глубине Каракумов советские геологи, разыскивая газ, ошиблись в расчётах — и их оборудование с грохотом и скрежетом провалилось в недра туркменской земли. Не в тартарары, хотя позже эту дыру и назвали вратами ада, а просто в пустоту. Благодаря появлению этой ожидаемой Нижними и Верхними Безднами возможности я и выбрался из тьмы на свет. Выбрался в образе чёрного ворона, ведь в нижних мирах чёрная краска — самый распространённый материал. Уголь, например, или нефть, которую тоже искали эти бедолаги-геологи. В ожидании предстоящей встречи с Помнящим я начал изучать отведённую мне территорию вместе с проживающим на ней населением как самостоятельно, так и по архивным документам последних ста двадцати лет. Ну и, разумеется, по рассказам Помнящего — того, кто был призван на протяжении веков наблюдать и фиксировать происходящие здесь события».

Исходя из этих своих наблюдений, Помнящий сделал вывод, что понятия добра и зла выглядят у людей очень просто: добро то, что полезно, а что не полезно, то воспринимается как зло и уничтожается без лишних размышлений. Сделан ли Помнящим такой вывод из наблюдений за человечеством в целом, в книге не говорится. Но персонажи, описанные в «Туркменских сагах», воспринимают добро и зло именно так. 

В новелле «Красный амулет» Артык, род которого веками ведет хозяйство в туркменской пустыне, когда к нему является большевик с рассуждениями о равенстве и справедливости, искренне недоумевает: это что же, у него отберут вторую жену, которую он забрал у соседа-бездельника за долги? Это с какой же стати? Да она очень рада своему новому мужу - хоть есть стала вдоволь! И с той же уверенностью в правильности своих действий, с которой он по старинному обычаю вкусно накормил явившегося к нему большевика, Артык убивает его, а красную звездочку с его шапки - несомненно, амулет - разрубает пополам, чтобы поделить между двумя своими женами. 

Хан Джунеид, сражавшийся с большевиками и ушедший потом со своими воинами в Афганистан, бестрепетно и без размышлений отрезает нос своей дочери за то, что она ослушалась мужа, опозорив таким образом свой род. 

«— Голова красного командира, скатившись с бархана, застряла в кустах верблюжьей колючки. К влажным от пота светлым волосам прилип песок, один глаз тоже был залеплен песком. Второй, небесно-голубой глаз, продолжал смотреть куда-то, пока пара мух, а за ними и целый рой его не покрыли. Туркмен, зарубивший большевика, свалился рядом, пронзённый свинцом. Наблюдая за боем, я не сумел прочесть последних мыслей павшего иноземца. Быть может, в предсмертное мгновение красноармеец успел подумать, что же он и его товарищи делают в этом безжалостном краю, где каждая капля воды — сокровище, а пролитая кровь — лишь часть повседневности?» - комментирует все это Помнящий Ворон (новелла «Последний волк из племени людей»). 

А старая туркменка, помнящая, как русские воины отрубили полголовы ее маленькому брату - просто так, чтобы знали дикари, кто здесь теперь хозяева, - думает о планах своего сына: «Теперь её сын и племянник её братьев, убитых красными, идёт служить им — в КГБ. Ораз на всю жизнь запомнил осуждающий взгляд колючих зелёных глаз матери».

Повествование о службе Ораза в разведке и в Афганистане перемежается историей о происхождении человечества:

«Мой дед рассказывал мне, что его дед рассказывал ему, что люди попали на землю из далёких-далёких миров. Было это давно, в те времена, когда по ночам на небе было всего семь звёзд (едиген). Ведомый Караванбаши огромный караван верблюдов странствовал по бескрайним просторам Вселенной, ища пристанище, которого не находил ни сотни, ни тысячи лет. Те верблюды могли намного дольше обходиться без пищи и воды, нежели нынешние. Люди же в караване питались молоком. Его с избытком давали верблюдицы. Молока было много, и его просто выливали по дороге, чтобы не тащить лишний груз. Посмотри на небо. Даже сейчас можно проследить путь, по которому Караван пришёл на землю. До сих пор его называют Млечным. Умиравшие в этой долгой и изнурительной дороге люди превращались в звёзды, а животные, сопровождавшие караван, умирая, превращались в созвездия… И вот Караван добрался до Земли. Но, даже вступив на неё, ни верблюды, ни люди не могли остановиться, а всё шли и шли, кочевали и кочевали. Годы пролетели, прежде чем то одна семья, то другая оставалась в понравившихся ей местах. А караван шёл дальше, пока совсем не растаял в этой новой обители. Так и оказалось, что с Небес на Землю спустился один народ — кочевники Вселенной. И они ещё долго продолжали поклоняться небу и звёздам как своей прародине… А потом, видимо, близость Преисподней дала о себе знать, люди стали поклоняться божествам, начали делиться на племена и враждовать. И ещё мой дед рассказывал, что когда на Землю с небес падают камни — метеориты, там могут быть те, кто по причинам, известным одному лишь Небу, отстал от того самого Каравана или был послан на Землю позже…».

И так происходит на протяжении всей книги. 

Вот Фарид Тухбатуллин пишет о том, как «народное восстание, вспыхнувшее в начале 1930-х годов, Советы смогли подавить только с помощью армии. Тысячи семей пали жертвами этой бойни, названной армейским генералитетом «Каракумской операцией», - и тут же - мистические стихи, и тут же - история о ювхе:

«Это же бабские сказки! — рассмеялся Тиркеш, вспомнив легенды деда про русалок, водившихся некогда в водах Амударьи. Они, как рассказывал старик, могли на время превращаться в привлекательных женщин, выходили замуж, рожали новых ювха, а потом съедали своих мужей и опять уходили в воду.

— Твой дед не был бабой! — жёстко оборвала внука старая женщина. — Ему много пришлось повидать на своём веку. Не забывай, что его по доносу соседа Ашира, будь он проклят до седьмого колена, обвинили в предсказаниях и распространении слухов о грядущей войне! А ведь он был известным гадальщиком — палчы, и он правду предсказал! И его из сибирской тюрьмы отправили на эту самую войну!» (новелла «Мутные воды»).

Едва ли читатель «Туркменских саг» удивится тому, что сразу за историей о том, как ювха убила парня, который подвез ее однажды на своей машине, следует в книге история возвышения Сапармурата Ниязова. Почему бы и нет - рассказывают же туркмены о хане Джунеиде в одном ряду со «страшными драконами — Аждарха, и красавицами — Пери из народных сказок, и героями людских поверий — покровительницей дождевых туч Гундур-мама и её «родственником», повелевавшим дождём — Буркут-бабá».

Так устроен мир «Туркменских саг». Целители-табибы советуют съесть сырую ежовую печень, чтобы излечиться от колик в животе, или растолочь кость бедра варана, смешать с махоркой и курить, чтобы избавиться от «летнего насморка», то есть от аллергии, а сокамерник политзаключенного Фарида Тухбатуллина рассказывает, как Ниязов «однажды вёл Совет безопасности и пожелал, чтобы будущие военные пилоты и механики учились разбирать и собирать узлы самолётов, в общем, практиковались. Туркменбаши вообще любил озвучивать идеи, которые ему казались гениальными, а специалистам — глупыми.

— Ну как так?! Не то что самолёт, даже танк нельзя разбирать! Там же везде пломбы производителя. Если она нарушена, то гарантия завода на бесплатное производство ремонтных работ аннулируется. Что он несёт? — кипятился мой сокамерник».

И все это - не восточная экзотика, а повествовательная манера Фарида Тухбатуллина, стиль художественного мышления, позволивший ему создать книгу живую, оригинальную и свободную.