МОЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ ПРЕМИЯ. БОРИС АКУНИН

СУДЬБА ГЛЯДИТ

Когда Борис Акунин пишет, что его новый роман «Поколение «М» (BAbook. 2026) - это «не роман, а скорее летопись, «Повесть временных лет», - верить автору не стоит. Не потому что книга «Поколение «М» не является тем, что, опять-таки по словам автора, «в переводе на современный язык означает «рассказ о минувших годах». Вполне является - время от 1972 до 2022 годов описано в ней с подробностями, отчасти забытыми уже даже теми, для кого эти годы были лучшими годами их жизни. Кстати, и еще одно десятилетие, 2022-2032, в этот роман добавлено - будущее гипотетически достроено по имеющимся на сегодня вводным. 

Но в жанровом смысле «Поколение «М» - это именно роман, с сюжетом и интригой, с прописанными характерами персонажей. И абсолютно по-акунински увлекательный. Именно поэтому не стоит слушать его автора, когда он утверждает, что написал нечто иное, чем писал всегда. Борис Акунин узнаваем в любых жанрах, маркер его узнаваемости - это способность полностью овладеть читательским вниманием. В каждом новом тексте он делает это разными способами, но результат всегда один: его текст вцепляется в сознание, заставляя дочитать себя до конца. 

Одна из необходимых и у Акунина всегда наличествующих составляющих увлекательности - отлично структурированный сюжет. Впрочем, это присуще не именно Акунину и не именно даже беллетристике. Каждый, кто возьмется пересказать (лучше письменно) сюжет произведений отнюдь не беллетристических и даже не обязательно прозаических, но значительных в художественном отношении - например, «Поэму без героя» Анны Ахматовой или «Четвертую прозу» Осипа Мандельштама, - в их замысловатом смысловом и стилистическом вихрении обязательно обнаружит ясно простроенную сюжетную структуру. 

Так что было бы странно, если бы крепкий сюжет не обнаружился у Акунина. Он и обнаруживается, еще и в сочетании со столь же крепким композиционным приемом: в его новом романе десять друзей встречаются в один и тот же день каждые десять лет, начиная с 1972-го и заканчивая 2032-м годом. Правда, изначально связывает их все-таки не дружба, а то, что, будучи совсем юными выпускниками школы, они случайно оказались участниками занятия, которое ненадолго их объединило: репетицией спектакля в любительской театральной студии. А поскольку это занятие их не только объединило, но и увлекло, и соединило разнообразными узами, то как-то незаметно выходит, что театралы-любители устраивают раз в десять лет общую встречу. Это дает им возможность выяснить, к чему пришел за прошедшие годы каждый из них, а читателям - что происходило в жизни страны в очередные десять лет. 

Ну а поскольку основой объединения стало театральное дело, для которого режиссер подбирал участников по типажам, то читатель получает также возможность увидеть широкую палитру разных социальных и человеческих типов, к которым относится каждый из персонажей. 

В юном возрасте эта палитра выглядела отчасти загадочно, отчасти прагматично, отчасти по-театральному эффектно: Лолита Октябрёва - «эксцентрик», Нора Джамшидова - «наперсница», Жанна Мышкина - «проказница», Слава Дружинин - «герой», Серега Клычов - рабочий сцены, Лида Самотина - «инамората», Гена Щипок - «маг», Катя Морозенкова - художница по костюмам, Макс Брыкин - «отщепенец», Валера Савчук - «злодей». 

К одной из последних встреч главная лирическая героиня, обаятельная, расчетливая, эгоистичная красавица Лидия, в которую герои влюблены едва ли не поголовно, уже оценивает своих случайных, но вследствие установившегося ритма ставших необходимыми друзей по собственному методу: «Если хочешь понять человека, найди ему наиболее близкий типаж из кинематографа - актера или роль». 

«Жанна Мышкина - раз уж она так старается быть в центре внимания. Пожалуй, Лайза Минелли из «Кабаре». Не внешне, а по жанру и тональности. Кривляка-обезьянка. Мани-мани-мани-мани-мани. Катя Морозенкова - героиня фильма с похожим названием «Морозко». Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе красная? Тепло, Морозушко, тепло, батюшко, а сама вся сжалась и дрожит. Нора Джамшидова... Пожалуй, Мэмми из «Унесенных ветром». Добрая, но с сильным характером. И в лице есть что-то негритянское. Лола. Вроде хозяйка жизни, но чувствуется нечто чуть-чуть жалкое, обиженное. Особенно когда смотрит на Сережу, а она часто на него поглядывает. Алентова из «Москва слезам не верит». Карьерный успех при отсутствии женского счастья, что-то такое. Гена - чеховский персонаж. Чебутыкин... Нет, дядя Ваня, но не Смоктуновский, а Басилашвили. Брыкин? Надлом, что-то трагическое. От прежнего раздолбая совсем ничего не осталось. Робер Оссейн, граф де Пейрак? Может быть. Ну, Дружинин скучный, очень советский. В молодости был красивый, на Олега Видова похож, а сейчас народный артист Матвеев, председатель колхоза из нудного фильма «Любовь земная». Заодно уж типизировала и Валеру Савчука, раньше как-то не было случая. Поскольку много лет его знала, на ум пришла не конкретная роль, а артист. Олег Борисов, который может сыграть кого угодно, хоть мелкого жулика, хоть трагического героя. Если бы Лидия была театральным режиссером, набирающим труппу, то Валеру взяла бы без колебаний. Из этого мятого пластилинового лица можно вылепить что угодно. Ну, с Сережей ясно. Мощный актер одного-единственного образа. Высоцкий, Клинт Иствуд. Ни в каком другом амплуа такого увидеть и не захочешь».

Притом что Лидия актриса, а главное, при изначально заданном театральном флере всей истории такое описание персонажей выглядит вполне органично. Не то можно было бы сказать, что автор бережет силы, не удосуживаясь описывать их характеры каким-нибудь более самостоятельным способом, нежели уподобление известным персонажам и типажам. 

И читатель примерно представляет, как будет встречать перестройку, «лихие 90-е», «стабильность» нулевых и всё ускоряющееся сползание в гибридный тоталитаризм и диктатуру каждый из этих героев. Гэбэшник слегка растеряется после крушения СССР и даже на некоторое время обнищает, но вскоре воспрянет духом, потому что структура, в которую он встроен, в России никогда не теряет власть. Ученый начнет было спиваться, но найдет в себе силы вырулить к новому - надолго ли? Пылкий интеллигент-демократ пойдет на компромиссы в период олигархического капитализма, но не согласится подчиниться тому, во что страна превращается в 2020-е, и на закате жизни сгинет в лагерях. Бойкая девица, обладающая бурной энергией, построит свой не крупный, но креативный бизнес на головокружительных идеях и на готовности отнестись с пониманием к требованиям времени. Неамбициозная советская девочка воцерковится и продолжит свою тихую жизнь при любой власти, одобряя все, что идет от начальства. И далее по типажам. 

Так оно в общем и происходит на протяжении всей книги. Пока в эту стройную типизацию не начинает вмешиваться жизнь… Делает она это до незаметности постепенно, но с такой безжалостной, всех уравнивающей силой, которая присуща именно живой жизни, ломающей самоуверенные человеческие представления о том, «как всё устроено». 

И когда Борис Акунин пишет, что поколению, к которому принадлежит он сам и его герои, невероятно повезло, потому что это было Самое Счастливое Поколение, единственное на протяжении всей российской истории, которое так долго, с осени 1986 до марта 2014 года, было в основном свободно, а значит, «если мы не уберегли свободу, то кроме как на самих себя пенять не на кого», - это абсолютная правда. 

Но это не вся правда. Есть в этом романе то, что выводит его за пределы «летописи» и за пределы даже беллетристики: энтропия, которая уравнивает и тех, кто честно ей сопротивлялись, и тех, кто способствовали распаду общества и личностей. Глубокая горечь, экзистенциальная и метафизическая, к концу книги становится главным ее, условно говоря, персонажем. 

Можно назвать выводом этой книги слова Норы: 

«Все они для меня «Поколение М». Мое поколение, понимаешь? Какими бы разными мы ни получились, как бы по-разному ни прожили свою жизнь, мы все братья и сестры по времени, в которое мы живем, и по месту, где мы живем. Кто-то мне очень нравится, кто-то очень не нравится, но я всех их люблю. Потому что они - мои. Мы вместе родились, вместе провели на Земле вот это время, наше время. И уходим... уйдем тоже вместе - кто-то на несколько лет раньше, кто-то позже. Но в одну и ту же эпоху. Это были мы. Наш мир, наша жизнь. Другой нет и не будет. То есть будет, но уже без нас...». 

А можно - и упоминание об этом тоже есть в романе - увидеть все вне экзальтации, под более горестным, но и более точным углом:

Увы, наш круг час от часу редеет;

Кто в гробе спит, кто, дальный, сиротеет;

Судьба глядит, мы вянем; дни бегут;

Невидимо склоняясь и хладея,

Мы близимся к началу своему...

Чтобы сделать эту мысль главной в книге, полной энергичного разнообразия - социального, политического, эмоционального, житейского, - надо обладать человеческим мужеством. 

Борис Акунин, один из самых заметных людей своего поколения, обладает им в высшей мере.