Метаморфозы

Дорогие читатели,

Мы продолжаем публиковать фрагменты из книги Акунина-Чхартишвили «Метаморфозы». 

Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Так что, если не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось. 

А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.

Редакция Книжного клуба Бабук

ЦАРЬ И ПОЭТ (продолжение)

...Плетнев пишет, что после венгерской победы царь вернулся величав, на заседании Государственного совета, перед многими присутствующими, торжественно говорил о том, что Россия европейской чуме неподвластна, что русские сердца бьются в такт, как марширует на параде слаженный батальонный строй. А на следующий день поступило донесение чиновника полиции, статского советника Липранди о раскрытии тайного общества и обширнейшем заговоре. Леонтий Васильевич не мог не дать рапорту хода, но будучи человеком благоразумным высказал государю мнение, что никакого заговора нет, сие всего лишь вольнодумные умствования и довольно будет пожурить болтунов, однако император Дубельта выбранил за слепоту и повелел учредить всестороннее расследование. После чего закрутились все шестерни сыска и были добыты необходимые улики – говорят, в том числе такие, каких и не было. Высочайше разруганный Дубельт только вздыхал, не смея перечить государевой воле, столь недвусмысленно и грозно высказанной. После отставки благонамереннейшего Уварова сделалось окончательно ясно, что грядет показательная, на всю страну расправа. Следствие проходило в строжайшей тайне, потому подробности обществу неизвестны, но тем больший трепет вызвали слухи.

В беседе с глазу на глаз Леонтий Васильевич сказал, что самым страшным злодеянием заговорщиков было чтение вслух письма от покойного критика Белинского писателю Гоголю, письма действительно предерзкого и запальчивого, но ведь всего лишь письма. Государь однако считает, что на подобных чтениях в сорок восьмом заварилась парижская революция и что ежели загнивший палец сразу не отсечь, начнется антонов огонь и придется ампутировать руку.

От себя Плетнев высказал предположение, что причиною столь грозной суровости является злосчастная речь в Совете – его величество более всего гневается, когда приближенным может показаться, будто он ошибся.

То, что тишайший ректор доверил бумаге такое рискованное предположение, само по себе свидетельствовало о душевном замешательстве Петра Александровича.

Далее следовал фрагмент, который Лизхен по просьбе мужа прочитала трижды, и он запомнил слово в слово.

«Распубликованный в газетах приговор своею беспощадностию ужасающ: из двадцати трех подсудимых двадцать один осужден на разстреляние за «умысел на ниспровержение существующих [бедной Лизхен нелегко далось нагромождение двух schtsch] отечественных законов и государственного порядка». Немедленно распространился слух, что сия суровость имеет поучительное значение и приговоренные будут помилованы. Ведь даже после 14 декабря, события кровавого и сотрясательного, из тридцати восьми обреченных на смерть преступников казнены были лишь пятеро. Но Леонтий Васильевич в ответ на мое заступничество грустно покачал головой и, понизивши голос, сказал: «Государь постановил «отсечь и прижечь сию гангрену», ибо при подобных заболеваниях единственным методом лечения является безжалостная хирургия. Молитесь за спасение души вашего протеже, ничего иного не остается. Меня вчера просили за литератора Достоевского, и я промолчал, но вам как старинному приятелю скажу, чтоб вы не корили меня бессердечием: ничего сделать нельзя, высочайше постановлено всех предать казни». Здесь Лизхен совершила свою комическую оговорку, и у Василия Андреевича с его живым воображением на миг мелькнула перед мысленным взором коза рогатая из детского потешного стишка, которая «забодает-забодает», но это было нисколько не смешно, а зловеще. 

Продолжение будет завтра...

А если ждать до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь: 

«Метаморфозы»