Диктаторы обмана

Дорогие читатели,

Мы продолжаем публиковать книгу Сергея Гуриева и Даниела Трейсмана «Диктаторы обмана». 

Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Так что, если не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось. 

А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.

Редакция Книжного клуба Бабук

ВНЕШНЕЕ ВЛИЯНИЕ (продолжение)

По мере ослабления мирового либерального порядка появляются те, кто видит альтернативу либеральной демократии в технократическом авторитаризме китайского толка[1]. Они считают, что «Вашингтонский консенсус» 1990-х, основанный на принципах свободного рынка, вступил в конкуренцию с «Пекинским консенсусом». Как отмечает писатель и эксперт по странам Азии Джошуа Курланцик, китайская модель управления бросает «самый серьезный вызов демократическому капитализму со времен подъема коммунизма и фашизма в 1920-е – начале 1930-х».

Но хотя эти угрозы вполне реальны, и в этом отношении тревогу, кажется, бить рано. Вопреки Трампу, система международного права и обеспечения законности устояла. В ООН действуют механизмы контроля за исполнением 22 основных договоров в области прав человека, включая конвенции против геноцида и пыток. По состоянию на 2010 год каждая страна ратифицировала в среднем 11 из них. К 2020-му этот показатель поднялся до 13. За указанный десятилетний период ни одна страна не вышла ни из одного договора ООН в области защиты прав человека[2]. ООН продолжает усиливать мониторинг за соблюдением их положений. С 2008-го все страны уже дважды отчитались в рамках так называемых «Универсальных периодических обзоров». Эти обзоры иногда критикуют за беззубость, но в действительности они дают свои результаты: так, они способствовали отмене смертной казни на Фиджи и обеспечили защиту активистам в Кот-д’Ивуар. С 1992 года бюджет ООН на защиту прав человек увеличился в пять раз.

В 2005 году произошло знаменательное событие: все члены ООН договорились о том, что на них лежит «обязанность защищать» («responsibility to protect») людей от массовых злодеяний вне зависимости от места их совершения. На основании этого принципа предпринимались различные дипломатические и военные меры. Какие-то из них считаются успешными (усилия по прекращению этнического насилия в Кении после выборов 2007 года), другие – менее успешными (интервенция западных стран в Ливии в 2011-м). В любом случае эта доктрина грозит неприятностями диктаторам, замышляющим массовое насилие. Другой угрозой для них становится все более частое применение национальными судами универсальной юрисдикции – то есть компетенции рассматривать дела о преступлениях безотносительно к месту их совершения. Число таких судебных процессов резко возросло в последнее время. В 2008–2017 гг. в мире было инициировано 815 судебных разбирательств на основании принципа универсальной юрисдикции – по сравнению с 503 в предшествующем десятилетии и 342 еще одно десятилетие назад. В те же годы появились инновации в сфере персональных санкций – включая замораживание активов и визовые ограничения на въезд – для преследования за границей лиц, ответственных за нарушения прав человека: первым нормативным актом в этом роде был «закон Магнитского» в США, вводивший санкции в отношении российских госслужащих, подозреваемых в причастности к смерти в тюрьме юриста Сергея Магнитского. По примеру США аналогичные законы были приняты в Канаде, Великобритании и ЕС. Несмотря на антилиберальные выступления и действия некоторых лидеров-популистов, инфраструктура международной защиты прав человека не «терпит крах», а развивается.

И это не удивительно, потому что защита жертв репрессий – это популярный лозунг. В 2018-м значительное большинство респондентов в разных странах согласились с важностью юридической защиты прав человека: от 58 % в Бельгии до 90 % в Сербии, и даже в Саудовской Аравии – 61 %. Опросы показывают, что и деятельность ООН пользуется большой поддержкой. В 2020-м значительное большинство респондентов в 14 развитых демократических странах, за исключением Японии, заявили о своем положительном отношении к этой организации. И даже в США после трех лет президентства Трампа деятельность ООН одобряли 62 % респондентов – что на 14 процентных пунктов больше, чем в 2007-м. Международное сотрудничество тоже популярнее изоляционизма. «Исследовательский центр Пью» (Pew Research Center) задавал людям вопрос о том, должна ли их страна «принимать во внимание интересы других стран, даже если для этого требуется идти на компромисс», или «она должна преследовать свои интересы, даже если другие страны выступают решительно против». В 12 из 14 стран – за исключением Австралии и Японии – большинство выбрало путь компромисса. Наибольшей поддержкой этот вариант ответа пользовался в Великобритании (69 %) и Германии (65 %). Но даже в США отвечавшие – 58 % против 39 % – предпочли сотрудничество краткосрочной выгоде.

Что касается техно-авторитаризма по пекинскому образцу, то кажется, что даже китайцы верят в него не очень сильно. В 2018-м 90 % китайских респондентов сказали, что наличие демократической политической системы – это «очень» или «скорее» хорошо, что больше среднемирового уровня в 84 %. И только 41 % сказали, что «очень» или «скорее» хорошая система управления для их страны – это «сильный лидер, не зависящий от парламента или выборов» (по сути это характеристика авторитаризма), а 37 % – «не правительство, а эксперты принимают решения, которые считают лучшими для страны» (фактически, описание технократии). В Китае поддержка этих моделей управления была ниже, чем в среднем по миру[3].

[1].  Kato Y. A Conversation with Francis Fukuyama. Фукуяма называл Китай «самым важным вызовом представлению о конце истории», выдвинутому им в 1989-м. Он сомневался в том, что китайская модель окажется устойчивой, с учетом того давления, которое оказывает на общество модернизация. Но если модель сохранится, она составит «реальную альтернативу либеральной демократии». 

[2]. См. таблицу OS8.1 на основе данных ООН о договорах (дата обращения 07.05.2023). Яна фон Стейн в своей работе анализирует широкий круг инструментов защиты прав человека и обнаруживает ту же динамику (Stein J. von Exploring the Universe of UN Human Rights Agreements). Филиппины вышли из Римского статута (учредительного документа Международного уголовного суда) в 2011-м (ООН включает этот документ в раздел «Вопросы уголовного права», а не «Права человека»). Что касается правозащитных инструментов вне системы ООН, то Венесуэла в 2013-м вышла из Американской конвенции по пра-
вам человека и в 2017-м из Устава ОАГ (Межамериканская комиссия по правам человека, Annual Report 2019. P.489).

[3]. Возможно, результаты китайских респондентов смещены из-за того, что они дают те ответы, какие, по их мнению, хотели бы услышать власти. Но что это может значить в данном случае, не вполне ясно. С одной стороны, иногда власти называют свою систему «социалистической демократией» и «народной демократией». С  другой стороны, они проводят резкую границу между китайской системой и западными демократиями. Си Цзиньпина, которого в народе прозвали Си Да Да, то есть «Большой Си», партийные идеологи представляют «сильным лидером», а высшее руководство страны не избирается на общенародных выборах (No Cult of Personality, Reuters).

Продолжение будет завтра...

А если ждать до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь: 

«Диктаторы обмана»