Метаморфозы

Дорогие читатели,

Мы продолжаем публиковать фрагменты из книги Акунина-Чхартишвили «Метаморфозы». 

Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Так что, если не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось. 

А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.

Редакция Книжного клуба Бабук

КНИГА ЖИЗНИ (продолжение)

Роковой бой был проигран 9 сентября. Из-за того, что Луиза, проклятая идиотка, сражалась не с тем, с чем следовало.

Тот день и начался скверно. В Венецию прибыла очередная бывшая пассия Габриэле, русская миллионерша и балерина (такое, оказывается, бывает) Ида Рубинштейн, вся изломанная, ни словечка в простоте – и Он немедленно стал таким же. Невыносимо было слушать их разговор на французском – будто два павлина меряются, у кого пышнее хвост. «Avec l'âge, vous ressemblez de plus en plus à un vase en porcelaine de l'époque Tang, légèrement ébréché, mais d'autant plus beau»,[1] – перламутрово грассировала она. Габриэле отвечал, коснувшись губами ее неестественно тонкого запястья: «Et vous ressemblez de plus en plus à un iris recouvert de pollen doré et donc impérissable».[2]

А еще она называла Его длинным свистяще-шипящим русским прозвищем, напоминанием о прежних интимностях. «Что такое Gavriil Blagovestchenski?» – спросила Луиза – с ее профессиональной памятью на звуки воспроизвести эту абракадабру было нетрудно. «Это перевод имени нашего милого друга на русский, ma petite soeur dans l’amour»,[3] – объяснила балерина с бесстыжей улыбкой.

Дива собиралась сниматься в фильме «Корабль» по роману Габриэле. Приехала якобы за авторскими наставлениями. Пожелала угостить венецианский свет (на самом-то деле понятно кого) выступлением. Исполнила перед избранным собранием болеро. Луиза, следуя своей концепции не­противления, согласилась аккомпанировать. Глупая ошибка!

На полуденный концерт она пришла в тщательно обдуманном наряде: серебряное платье, переливающееся под солнечными лучами, минималистическая черно-белая шаль – очень изысканно. Луиза теперь всегда была безупречно одета, знала, как важно для Габриэле, чтобы его подруга привлекала восхищенные взгляды. Но аккомпаниаторша, которую всего лишь слышно, заведомо вторична по сравнению с танцовщицей, на которую все смотрят. Ида выпорхнула в невесомой белой тунике, перебирая длинными обнаженными ногами – и Луизы будто не стало. Нет, хуже – она превратилась в служанку при гранд-даме. Габриэле ни разу на нее даже не взглянул. Когда русская ведьма закончила свои сатанинские пляски и невесомо усеменила прочь, Он сразу вышел следом за ней.

Луиза смирилась с тем, что сегодня в «Красном доме» будет ночевать не она.

Но вышло во сто крат хуже.

Она была у себя дома, одна, мрачно обдумывала, как будет изгонять славянско-еврейскую ведьму, когда зазвонил телефон.

– Срочно приезжайте, – сказал Симои. – Наш план под угрозой. Скорее!

Она бежала через весь Дорсодуро, придерживая рукой юбку, проклинала себя за то, что по привычке надела высокие каблуки. Габриэле любил, чтобы его женщины были намного выше ростом. «Чем крупнее твоя самка, тем больший ты самец», сказал Он однажды в установившейся между ними простой и откровенной манере, которую Луиза так ценила.

Никакой Иды в особняке не было. Должно быть, Габриэле спровадил экзотическую птицу, как только прибыла делегация. Мадам Рубинштейн своим декадентским видом испортила бы историческую картину.

Луиза тихо вошла в гостиную, огляделась и сразу поняла: беда.

Габриэле сидел у стола, скорбно подперев голову. Со всех сторон Его обступили молодые военные. Они помалкивали. Размахивал руками и вещал костлявый пышноволосый господин в штатском, почему-то держа за руку девочку с трехцветной лентой через плечо.

– Вот она, Италия будущего! – сорванным от волнения голосом говорил оратор, указывая на ребенка. – Она с надеждой смотрит на своего Барда! Она ждет спасения!

Подошел Симои, шипяще выругался по-японски:

– Тикусё! Это Аттилио Продам, вождь патриотов города Фиуме. С дочерью. Остальные – офицеры. В городке Ронки собрались военные, готовые выступить в поход, если Габриэле согласится их возглавить. Сделайте что-нибудь, Луиза-сан. Иначе перелета Рим-Токио не будет. Вся моя работа, вся подготовка полетит к черту!

Когда Продам умолк, его дочка (Луиза сзади видела, как отец ткнул ее в спину) пропищала:

– Спасите нас, la luce della Patria![4] Ну пожалуйста!

И тут же загалдели офицеры. Они наперебой говорили, что в Местре ждут автомобили, через два часа будем в Ронки, на рассвете выступим, прорвемся через границу – ничто нас не остановит, и к полудню окажемся в Фиуме.

Аннунцио отнял руку от лба, и всё затихло.

– Граница перекрыта итальянскими войсками. Мы не можем стрелять в своих.

Ему страшно, Он ищет повода отказаться, догадалась Луиза, сама не замечая, что от волнения сжала кулаки. Только бы не начал твердить себе, что Он великий Д‘ Аннунцио!

Келлер, со скучающим видом сидевший на подоконнике и чистивший острием стилета ногти – лениво обронил:

– Помнишь транспарант в общежитии нашей эскадрильи? «Меньше думаешь – лучше летаешь». Если ты, Габри, беспокоишься о будущем, оставайся на земле.

[1]. С возрастом вы делаетесь всё больше похожи на фарфоровую вазу эпохи Тан, слегка потрескавшуюся, но оттого еще более прекрасную. (фр.)

[2]. А вы становитесь всё больше похожи на ирис, покрытый золотой пыльцой и оттого нетленный.(фр.)

[3]. Моя сестренка в любви (фр.)

[4]. Светоч Отчизны (фр.)

Продолжение будет завтра...

А если ждать до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь: 

«Метаморфозы»