Диктаторы обмана

Дорогие читатели,

Мы продолжаем публиковать книгу Сергея Гуриева и Даниела Трейсмана «Диктаторы обмана». 

Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Так что, если не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось. 

А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.

Редакция Книжного клуба Бабук

СИЛА ПОСТИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ

Первый ингредиент нашего модернизационного коктейля – переход к постиндустриальному обществу. С начала промышленной революции в XVIII веке изменилась экономическая жизнь – а вместе с ней изменились и общество, и политика. Иногда люди представляют себе этот процесс как единовременную всеобъемлющую трансформацию, которая одним махом превратила традиционные сообщества в современные. В действительности все было не так. Изменения происходили в два этапа.

На первом этапе люди перемещались из сельской местности, с ферм и мастерских, в города на фабрики. Натуральное хозяйство и ремесленный труд уступили место массовому производству и серийной продукции. Общества небольших, по большей части самодостаточных деревень превратились в сложные, взаимозависимые системы. Второй этап начался после Второй мировой войны в экономически более развитых странах. Тогда «индустриальное общество» сменилось «постиндустриальным», в котором производственный сектор отошел на вторые позиции, уступая сектору услуг и – самое главное – сектору создания и обработки информации.

То, как этот второй этап изменил жизнь в демократических странах Запада, описывали многие эксперты – от социолога Даниела Белла до бизнес-гуру Питера Друкера и футуриста Элвина Тоффлера. А вот его влияние на авторитарные государства изучено мало. Те, кто занимались этим вопросом, считали, что модернизация – прямой путь к демократии. На самом деле, как мы уже отмечали, она действительно подталкивает в этом направлении. Но многие диктаторы не поддаются этому давлению, а адаптируются к новым вызовам.

Но прежде чем обсуждать тактику диктаторов, рассмотрим, что представляет собой переход к постиндустриальному обществу. Этот процесс состоит из нескольких взаимосвязанных изменений. Во-первых, меняется характер работы. К концу XX века промышленность перестала быть локомотивом экономического роста на Западе. Теперь для прогресса требовалось не большее число заводов с длинными сборочными линиями. Темпы развития зависели от изобретения умного оборудования и эффективных способов его эксплуатации, а также от появления новых продуктов, о потребности в которых люди и не подозревали. Другими словами, прогрессу требовались инновации.

Доля промышленного производства в общем объеме выпуска сокращалась. Уже к 1970-м в США число рабочих мест в секторе услуг превысило число рабочих мест в промышленности. Сохранившаяся часть промышленности использовала все меньше заводских рабочих[1]. Механическая работа автоматизировалась, а остававшиеся на производстве люди зарабатывали в основном умственным, а не физическим трудом. Они становились операторами ЭВМ и техническими аналитиками, технологами и программистами, конструкторами и маркетологами, бухгалтерами и менеджерами. Они ставили эксперименты, решали задачи, собирали данные и занимались их интерпретацией.

Между тем растущий сектор услуг нуждался в творческих силах. Конечно, он создавал рабочие места для уборщиц и для изготовителей гамбургеров. Но они трудились бок о бок с полчищами консультантов, архитекторов, инженеров, врачей, ученых, художников, дизайнеров, артистов, спортсменов и журналистов – то есть тех, кого урбанист Ричард Флорида включает в «креативный класс». К 2015-му этот класс в США состоял из 52 млн человек – около трети от всей рабочей силы[2]. В Западной Европе его доля колебалась от 26 % в Португалии до 54 % в Люксембурге.

Все, что создавали эти профессионалы – от финансовых инструментов до медицинских препаратов и музыкальных представлений, – требовало глубоких знаний и оригинального мышления. Ценность произведенного ими заключалась не в использованных материалах, а в информации, которой они владели. Цифровые технологии обеспечили неограниченное воспроизведение и практически бесплатное распространение информационной продукции. Благодаря этому экономия за счет увеличения масштаба оказывалась просто невероятной[3].

[1].  Сегодня промышленное производство дает лишь 8  % рабочих мест в США (Employment by Major Industry Sector. U.S. Bureau of Labor Statistics).

[2]. Исходя из того, что в 2015-м доля креативного класса составляла 32,6 % (по данным исследования Флориды и соавторов: Florida R., Mellander Ch., King K. The Global Creativity Index, 2015. P. 59), и с учетом оценочной численности трудовых ресурсов в США – 160 млн человек (World Bank, Labor Force, Total).

[3]. Мы не утверждаем, что это изменение принесло пользу всем: фактически, сокращение занятости в промышленности и лишь частичное ее восстановление за счет рабочих мест в креативных отраслях привело к  тому, что многие вынуждены соглашаться на плохо оплачиваемую, негарантированную и монотонную работу в  секторе обслуживания. В США это наложилось на рост неравенства в доходах и богатстве, рост преступности и снижение доверия к государству (Фукуяма Ф. Великий разрыв. С. 13). Нас прежде всего интересует то, каким образом этот – довольно общий – тренд, присутствующий в развитых экономиках, влияет на варианты действий, доступные диктаторам.

Продолжение будет завтра...

А если ждать до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь: 

«Диктаторы обмана»