Издательство BAbookДиктаторы обмана
Дорогие читатели,
Мы продолжаем публиковать книгу Сергея Гуриева и Даниела Трейсмана «Диктаторы обмана».
Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Так что, если не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось.
А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.
Редакция Книжного клуба Бабук
ВЫБИРАЯ НАРОД (продолжение)
Бутафорские выборы наперекор принципам демократии превратились в инструмент контроля над гражданами. На демократических выборах избиратели оценивают лидеров своей страны. В диктатурах страха лидеры страны оценивают избирателей. Человек, отказавшийся поддержать единодушный выбор сограждан, объявлялся «врагом народа» и подлежал «аресту или ликвидации». Удивительно, но некоторые советские избиратели все же оставляли на бюллетене неодобрительные отзывы, например: «ты свинья», «лизоблюд», «тявкаешь, как собака» и «нам нужно мясо, а не депутаты». Таких инакомыслящих выслеживали графологи КГБ. Позднее санкции стали мягче, но даже во времена Брежнева непроголосовавшие студенты исключались из вузов, что ставило крест на их карьерных устремлениях.
А еще на бутафорских выборах проверялась компетентность исполнителей. Становилась видна эффективность, с которой госслужащие на местах обеспечивали голоса. Конечно, странно – и потенциально рискованно – использовать выборы для оценки качества бюрократии. Если бы у избирательного процесса не было никаких других целей, возможно, диктаторы предпочли бы соревнования между чиновниками за неполитические показатели. Например, в Китае госслужащих оценивают по региональным темпам роста и другим подобным индикаторам, а коррупцию выявляют по постам в Weibo (китайском Twitter). Но раз у диктаторов находились другие причины проводить выборы, такая своеобразная аттестация бюрократии на местах была дополнительным плюсом.
Случайно или намеренно, но иногда это давало гражданам временный рычаг во взаимодействии с властью. В коммунистических странах после сталинизма граждане использовали предвыборный период, чтобы получить потребительские товары, добиться капремонта жилья и других услуг. В Кении в 1970-е, в Египте при Мубараке и в других странах членам правящей партии разрешалось конкурировать друг с другом на выборах в законодательный орган. Это стимулировало кандидатов вкладывать средства – в том числе из собственных карманов – в кампании с целью добраться до более сочных плодов, растущих на верхушке политического дерева[1]. А оппозиционным партиям иногда позволялось символически присутствовать в парламенте. Более азартные автократии – например, Фердинанда Маркоса на Филиппинах или Институционно-революционной партии (ИРП) в Мексике, – шли дальше, позволяя независимым кандидатам баллотироваться в президенты при условии, что те проиграют.
Конечно, если допустить оппозиционного кандидата или партию до выборов и затем одержать над ними сокрушительную победу, политические соперники будут деморализованы. Даже если из окончательных итогов будут торчать уши действующей власти, цифры произведут нужное впечатление. По мнению политолога Беатрис Магалони, колоритные избирательные кампании, массовые демонстрации и супербольшинство создавали «публичный образ непобедимости» лидерам мексиканской ИРП. Амбициозные региональные начальники убеждались, что должны поддерживать партию, иначе у них ничего не выйдет. Противники режима среди военных тоже два раза подумают, прежде чем порывать с режимом. Барбара Геддес с соавторами показала, что диктаторы, которые проводят полуконкурентные выборы, реже сталкиваются с попытками переворотов.
Диктаторы старой школы и не думали отказываться от власти. «Мы не отдадим свою страну за какой-то крестик в бюллетене, – предостерегал зимбабвийский диктатор Роберт Мугабе в 2008-м. – Что может шариковая ручка против винтовки?»[2] И все же некоторые автократы, включая Мугабе, периодически шли на риск и разрешали настоящим оппозиционным партиям участвовать в выборах. Кто-то поступал так от отчаяния, опасаясь прекращения поставок западной помощи. Другие надеялись таким образом предотвратить мятеж. Политическим противникам автократов, планирующим вооруженное восстание, многопартийные выборы предлагали мирную – хотя и неширокую – дорогу к власти. Шансы победить были невелики с учетом того, что все рычаги устрашения и фальсификаций оставались в руках действующей власти. Но и тогда сюрпризы были возможны. Проигрыш на избирательном участке – небольшая неприятность для претендента на власть в сравнении со смертью в случае неудачной попытки переворота, поэтому многим участие в выборах казалось стоящим делом.
Как и другие политические явления, выборы при диктаторах страха были чреваты применением силы. Сталинский «Большой террор» 1930-х «шел под лозунгом расширения демократии»57. Как мы видели во второй главе, считалось, что казни контрреволюционных «злодеев» и «извергов» полезны для поддержания тонуса избирателей. Мугабе держал свою винтовку заряженной на случай, если шариковая ручка начнет своевольничать. После того как на президентских выборах 2008 года кандидат от оппозиции добился проведения второго тура, Мугабе устроил кампанию «электоральной чистки», в ходе которой были убиты больше 100 лидеров и сторонников оппозиции. Его соперник заявил о снятии своей кандидатуры.
Но чаще всего насилие не было на виду – так было спокойнее. Как писал Филипп Шмиттер о диктатуре Салазара в Португалии, выборы действовали на общество «как наркоз». В конце длинного дня голосования буфет закрывался, музыканты убирали инструменты, все расходились по домам.
[1]. В Кении «выборы часто воспринимались как торг между избирателями и кандидатами, в котором кандидат мог получить право улучшить собственное положение, став членов парламента, в обмен на обещания и намерения помочь улучшить положение его электората» из средств избирательной кампании и проектов, которые, в случае его избрания, можно будет реализовать за счет казны (Hyden G., Leys C. Elections and Politics in Single-Party Systems. P. 402–403). О Египте см.: Blaydes L. Elections and Distributive Politics in Mubarak’s Egypt. Еще один пример страны, в которой в выборах конкурировали разные кандидаты от правящей партии, – коммунистический Вьетнам; см. Malesky E., Schuler P. Nodding or Needling. См. также Geddes B., Wright J., Frantz E. How Dictatorships Work.
[2]. Tran M. Zimbabwe Election. Вообще, этот мотив у Мугабе уже встречался: в 1976-м он предупреждал, что «оружие, приносящее голоса, должно оставаться их [голосов] защитником, их гарантом» (Bratton M., Masunungure E. Zimbabwe’s Long Agony. P. 49).
Продолжение будет завтра...
А если ждать до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь:
