Издательство BAbookДиктаторы обмана
Дорогие читатели,
Мы продолжаем публиковать книгу Сергея Гуриева и Даниела Трейсмана «Диктаторы обмана».
Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Так что, если не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось.
А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.
Редакция Книжного клуба Бабук
СКРЫТАЯ ЦЕНЗУРА
Найти примеры различий в риторике диктаторов страха и диктаторов обмана не составляет труда. Но за годы своего правления и те, и другие успевают высказаться о многом. Каждый из них хоть раз предостерегал граждан от угрозы, исходящей из-за рубежа, или отчитывался о выдающихся экономических успехах. Как подтвердить, что различия между диктаторами страха и диктаторами обмана статистически значимы?
Мы проанализировали речи диктаторов страха и диктаторов обмана. Следует сразу оговориться: объем использованных данных был ограничен. Естественно, мы не могли изучить все высказывания всех современных автократов. В силу неполной доступности пригодных текстов нельзя было составить даже случайную выборку. В результате мы изучали речи нескольких лидеров отличных друг от друга типов. Выводы не являются безусловными – скорее, они дают пищу для размышлений.
Мы включили в свой анализ руководителей государств из разных частей света и из разных эпох. В список вошли семь диктаторов страха (Иосиф Сталин, Адольф Гитлер, Бенито Муссолини, Франсиско Франко, Саддам Хуссейн, Фидель Кастро и Ким Чен Ын), пять диктаторов обмана (Владимир Путин, Рафаэль Корреа, Уго Чавес, Нурсултан Назарбаев и Ли Куан Ю) и шесть руководителей демократических стран (Франклин Делано Рузвельт, Джавахарлар Неру, Дуайт Эйзенхауэр как представители середины XX века и Дэвид Камерон, Николя Саркози и Барак Обама из поколения современных политиков). Мы остановились на этих государственных деятелях в связи с их значительным вкладом в историю и потому, что многие их речи доступны для исследования. В первую очередь нас интересовала риторика, адресованная широкой общественности, поэтому мы брали только те тексты, которые транслировались внутри страны для всех жителей, и исключили речи, произносившиеся за границей, в военное время, на партийных конференциях или других специальных мероприятиях.
Самый простой способ анализа текста – это посчитать, как часто определенные слова употребляются в заданном контексте. Мы составили список слов, связанных с а) насилием (например, «смерть», «кровь», «тюрьма»), б) состоянием экономики (например, «продажи», «зарплата», «инфляция», «процветание») и в) предоставлением государством социальных благ (например, «детские пособия», «больницы», «финансирование»). Для удобства читателя мы объединим здесь экономическую и социальную лексики, так как можно предположить, что диктаторы обмана акцентируют внимание на этих двух темах – в отличие от диктаторов страха, в чьих речах предположительно доминирует тематика насилия[1].
Источник: Guriev and Treisman, «Informational Autocrats».
Итак, в чем различается риторика этих лидеров? На данный вопрос отвечает рисунок 3.1. Как и следовало ожидать, диктаторы страха (их имена обведены рамкой) употребляли больше слов из словаря насилия, чем все остальные. Единственным исключением стал президент США Эйзенхауэр: хотя он и был демократическим политиком, на его правление пришелся один из наиболее конфронтационных периодов в холодной войне, поэтому в его речах постоянно упоминались ракеты и военные угрозы. Демократические лидеры обозначены на рисунке жирным шрифтом. В их лексике преобладают слова из области экономики и социальной сферы, хотя коммунистические диктаторы, такие как Фидель Кастро и Ким Чен Ын, тоже используют их довольно часто. Что мы узнали о диктаторах обмана (их имена набраны курсивом)? Если судить по словам, они стоят ближе к демократам, чем к откровенным диктаторам. По частоте употребления экономической и социальной лексики всех превзошли Ли Куан Ю и Нурсултан Назарбаев. Они опередили даже Франклина Делано Рузвельта, которому приходилось много выступать с разъяснениями своей экономико-социальной программы «Новый курс»[2].
В этой главе мы утверждали, что диктаторы стали реже насаждать официальную идеологию (которую мы определяем так: социальная, политическая или религиозная доктрина, санкционированная руководством страны и влияющая на содержание законов). Чтобы проверить эту теорию, мы собрали данные о том, в скольких диктатурах с 1945 года существовала обязательная идеология. Для этого мы распределили автократии по нескольким группам. Если у власти в стране была коммунистическая партия или если руководитель страны открыто объявлял себя марксистом, мы относили такую автократию к марксистским. В категорию исламистских включались те автократии, в которых решения в стране по широкому кругу вопросов принимались на основе исламского, а не светского права. В группу «прочие идеологии» вошли более экзотические варианты, такие как баасизм, насеризм, панчасила и кемализм. (Конечно, являются ли они официальными идеологиями, не вполне очевидно.)
[1]. Более подробно см.: Guriev S., Treisman D. Informational Autocrats. Среди прочих речей мы анализировали ответы на вопросы в телестудии или на встречах с избирателями (если они транслировались в телеэфире), радиообращения (Обама, Франклин Делано Рузвельт) и личные передачи автократов на телевидении («Алло, Президент» («Aló Presidente») Чавеса и «Enlace Ciudadano» Корреа), из которых мы всегда вырезали реплики, произнесенные другими участниками. Мы использовали все доступные официальные переводы на английский язык; в небольшом числе случаев, когда их не было (для речей Франко, Чавеса и Корреа), мы делали переводы с помощью Google Translate в соответствии с рекомендацией Лукаса и соавторов (Lucas Chr. et al. Computer-Assisted Text Analysis. P. 260). Результат даже лучших программ машинного перевода все еще далек от идеала и не подходит для решения большинства задач – за исключением, пожалуй, подсчета слов. Порядок слов в предложении, пунктуация, грамматика и так далее не важны для определения частотности, поэтому «достаточно, чтобы программа умела только корректно переводить значимые термины в оригинальных документах». Сначала следовало убедиться, что подготовленные списки слов способны выявить различия между политическими режимами. Для этого мы применили их к документам, однозначно посвященным одной из трех тем. Например, список с лексикой насилия мы проверили на заключительных выступлениях прокуроров на судах по военным преступлениям или терроризму. Как и ожидалось, в этих текстах наблюдалась необычно высокая концентрация слов по теме насилия (2,5 %–4,7 %). Для того чтобы проверить пригодность слов, отобранных по экономической и социальной тематикам, мы использовали тексты брифингов МВФ о состоянии мировой экономики и бюджетные послания министров финансов в демократических странах. Поскольку у слов бывает несколько значений, мы проверяли использование слов в речах в «неверном» значении. (Например, для экономического и социального контекста характерно сочетание «тратить деньги», а «тратить время» – нет.) Если нам встречалось больше двух случаев использования нужного слова в ненужном значении, мы исключали это слово из нашего списка.
[2]. Различия между диктаторами обмана и диктаторами страха статистически значимы, а различия между диктаторами обмана и демократическими лидерами – нет (см.: Guriev S., Treisman D. Informational Autocrats).
Продолжение будет завтра...
А если ждать до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь:
