Издательство BAbookМетаморфозы
Дорогие читатели,
Мы продолжаем публиковать фрагменты из книги Акунина-Чхартишвили «Метаморфозы».
Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Так что, если не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось.
А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.
Редакция Книжного клуба Бабук
SANGUIS HOMINI (продолжение)
Поздним вечером, когда Ноннина уже ушла, Ленучча вышла в темный монастырский сад, чтобы дождаться духовника. Отец Коданини задерживался у настоятельницы – видно, разговор получился трудным.
Ленучча сидела в увитой плющом беседке. Мимо по галерее скользили тени, открывались и закрывались двери келий. К женщинам, торгующим своими грешными телами, начали прибывать клиенты. Там копошилась земная жизнь, суетная и нечистая, но в памяти всё звучал хрустальный голос, воспевающий Corpus Domini, наполнял душу возвышенным волнением.
И вдруг случилось ужасное. Сначала в самом низу живота что-то стиснулось, потом стало горячо и мокро, потекло по ногам. Девочка в панике вскочила, подняла платье, сунула руку и вскрикнула. Ладонь была черной и пахла, как только что разрубленная, кровоточащая говядина.
Это она, menstruis femina, догадалась Ленучча. Но почему здесь, в монастыре, и сейчас, когда в душе звучал высокий голос? Это напоминание, это знак: я – всего лишь женщина и никуда от своей женской доли не денусь. Мужчина может взять и обрубить цепь, приковывающую к естеству, как сделал Кола Ринальди, но у меня такой возможности нет. Я родилась и проживу свою жизнь женщиной, всего лишь женщиной...
Она горько, взахлеб разрыдалась, глядя на свою окровавленную ладонь, на стекающие по ногам струйки – подол платья был зажат в другой руке.
Шагов Ленучча не услышала.
– Кто это тут слезы льет? Что у нас стряслось? – спросил мелодичный голос.
У входа в беседку стояла женщина. Верхняя половина лица закрыта кружевной полумаской, в прорезях блестят огромные подкрашенные глаза с неестественно густыми, должно быть, подведенными ресницами. Блестели в лунном свете и обнаженные плечи, полуприкрытые испанской мантильей. Одна из ночных красавиц, никакого сомнения.
Девочка поспешно опустила подол, но незнакомка увидела достаточно и всё поняла.
– А-а, вон оно что. Это у тебя впервые, и ты испугалась? Мне мама тоже ничего заранее не объяснила, она была святоша, и я, помню, вообразила, будто сейчас помру, – весело сказала женщина. – Не пугайся, ты не помрешь. Ты только теперь заживешь по-настоящему. Есть у тебя платок, дурочка? На, возьми мой. Я покажу тебе, что нужно делать. Это бывает со всеми большими девочками, каждый месяц, если только они не наделают глупостей.
– Вы имеете в виду беременность? – всхлипнула Ленучча, беря платок и вытирая им слезы. – Никогда со мной такого не случится. И спасибо, я знаю, что делать. Маммина меня научила. Я плачу не потому что испугалась, а потому что... потому что я не хочу быть женщиной!
Красавица присвистнула.
– А-а, вот почему ты здесь. В монахини готовишься?
– Нет, монахиней быть я тоже не хочу. Монахиням не нужен разум, только вера. А только верить очень скучно. Все ответы на все вопросы уже кто-то за тебя нашел. Зачем тогда ум?
– Умом хочешь жить, – кивнула куртизанка (так ремесло этой женщины называлось по-приличному).
Она подняла свою полумаску до самых волос и оказалась похожей на Венеру с картины Боттичелли, что висит дома в малой гостиной.
– Это правильно. Женщина, у которой нет ума, превращается в корову. Все тебя за вымя тянут, на веревке водят да заставляют телиться. Дай-ка я тебя хорошенько рассмотрю.
Она взяла Ленуччу руками за щеки, повернула лицом
к лунному свету.
– С мордашкой тебе повезло. И волосы отличные. Губки только тонковаты, но на то есть помада. Давай-ка я поучу тебя, как жить с умом. Мой толстяк что-то припозднился, мне все равно делать нечего. Садись, тетушка Джанетта преподаст тебе урок. Подмоешься после.
Они сели. Учиться Ленучча была всегда готова.
– Перво-наперво усвой вот что: жизнь – это рыбалка. Сколько рыб ты наловишь и каких, зависит от тебя. Удочкой тебя наградила природа. – Джанетта показала пальцем на свои чресла. – А как закидывать леску да на какую наживку, это тебе голова подскажет. Ты умненькая, по глазам видно. Сообразишь.
– Рыбы это мужчины, да? – уточнила Ленучча. – Тогда этот урок я знаю, матушка мне говорила. Только она сравнила мужчин с лошадьми. Сказала, что главное – выбрать правильную.
Собеседница фыркнула:
– Ну и будешь всю жизнь ехать на одной и той же кляче. Нет, малышка, мужчины – как морская живность. Их надо ловить, жарить, есть и косточки выплевывать. А потом удить новых. Удастся выловить здоровенную спаду – хорошо, но сгодится и сóльяла, была бы сочной. Каракатица на вид страшна, зато вкусная. А будешь по-настоящему умна, станешь лакомиться одними красными омарами. Главное уясни: ты – не добыча, ты – рыболов. И надо прожить свою жизнь так, чтоб не жалко было помирать. Всем полакомилась, ничего не упустила. А греха не бойся. Его выдумали мужчины, чтобы превратить нашу сестру в корову. Так им удобней.
– Спасибо за наставление, синьорина, – вежливо поблагодарила Ленучча. – Мне нравится ваша концепция в ее постулатической части.
– Чего-чего? – удивилась куртизанка.
Объяснить девочка не успела. Заскрипел песок. По аллее, мелко переступая, пятился лакей в ливрее, светил назад фонарем. За ним тяжело переваливался тучный господин в широкой шляпе с красным пером. Плащ у него тоже был красный, прошитый золотыми нитями, и они посверкивали.
– Мой омар приплыл, – шепнула Джанетта, поднимаясь. – Пока, детка. Еще увидимся.
И звонко:
– Я заждалась тебя, мой сладкий! Вся горю!
Продолжение будет завтра...
А если ждать до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь:
