Издательство BAbookМетаморфозы
Дорогие читатели,
Мы продолжаем публиковать фрагменты из книги Акунина-Чхартишвили «Метаморфозы».
Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Так что, если не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось.
А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.
Редакция Книжного клуба Бабук
SANGUIS HOMINI (продолжение)
Вторым уроком была музыка. Пришла учительница, органистка церкви Святого Луки, где пастырствовал падре Джузеппе. С Ленуччей они были приятельницы, несмотря на разницу в возрасте, но при господине Далена называла ученицу «благородной госпожой».
Как раз прибыла и матушка, в палевом платье и малиновой шали такая же сияющая и благоуханная, как июньский полдень. Ленучча лишь сейчас догадалась, что маммина нарочно пропустила первый урок – не любит скучного. Иное дело – музыка. Зато под звуки сначала клавикордов, потом флейты, скрипки, арфы заклевал носом Джанбаттиста, ценивший лишь громкую музыку, а мать Эмилиана, сославшись на неотложное дело, тихо удалилась.
В такт медленной сонате матушка кивала, на сарабанде ритмично щелкала пальцами, слова чувствительной канцоны подхватила, а под задорное рондо поднялась и с тяжеловатой грацией проделала несколько па. От стука каблуков пробудился Джанбаттиста, залюбовался своей пышной супругой. Он любил повторять, что, взяв в жены простолюдинку, а не жеманную патрицианку, поступил мудро. От Дзанетты Корнаро исходили радость и свет, ее советы были просты и верны, сила духа несокрушима, утроба плодоносна. Есть пословица: муж – древо, жена – плющ. В семье Корнаро было наоборот.
– Теперь перерыв, – объявила Дзанетта, когда дочка закончила играть на арфе. – У меня в гондоле корзина с угощением. На случай если вдруг ты захочешь отметить день рождения по-людски. Там только что испеченные фугассы и дзалети, турецкий лукум, французский шоколяд, засахаренные фиги.
Сказано было без особенной надежды. Синьора Корнаро хорошо знала свою Ленуччу, непонятно в кого выросшую такой мимозой. Отец – ценитель земных радостей, мать – их производительница, все остальные дети румяны и обжорливы, а эта бледная немочь кормится святым духом, от всякой еды воротит нос. Дзанетта свою младшую очень жалела и потому любила больше всех. У щедрых душ любовь питается жалостью.
Знала свою мать и Ленучча.
– Я собираюсь к причастию, сегодня ведь Праздник Тела и Крови Христовых, но мне будет приятно посмотреть, как угощаетесь вы.
– Джанино, поди принеси корзину, накрытую белой салфеткой, – велела Дзанетта мужу. – И там под скамьей еще бутылка, ее тоже не забудь.
Когда синьор Корнаро вышел, девочка спросила:
– А какую женскую долю считаете самой лучшей вы, маменька? Батюшка хочет сделать из меня...
– Катерину королеву Кипрскую, – кивнув, перебила мать. – Знаю, знаю, все уши прожужжал. Какая ты у нас особенная и какие великие он строит на тебя планы. Не слушай его. И вообще мужчин не слушай. Я как раз собиралась поговорить с тобой, как со взрослой. В одиннадцать лет у меня начались месячные, и у тебя скоро начнутся, я по прыщикам вижу. Про то, что надо делать, когда потечет, я тебе рассказывала, но еще не говорила о главном. Ты почувствуешь себя девушкой. В голове у тебя зашевелятся мысли... Нет, – поправилась Дзанетта, – мысли-то у тебя шевелятся и даже подпрыгивают сызмальства, но теперь еще пробудится и сердце. – При этих словах она положила ладонь почему-то не на грудь, а на живот. – Это тебе захочется счастья. Давай я тебе объясню, что такое женское счастье. Мне-то никто про него не рассказывал, сама до всего дошла. Садись рядом.
Она обняла дочь за худенькое плечо, отвела с бледного лба вьющиеся локоны, вздохнула.
– Ничего, бог даст еще нагуляешь мяса. Я тоже до четырнадцати худышка была, потом выправилась. Хотя есть мужчины, которые и тоненьких любят. Между прочим, это хороший признак. С таким мужем не придется нянькаться, он сам будет опекать жену, как дочку.
– Почему вы все время говорите про мужчин? – спросила Ленучча. – Ведь я спрашиваю не про них, а про женщин.
– Женское счастье – найти себе правильного мужчину, – убежденно молвила мать. – Это так же непросто, как выбрать хорошего жеребенка в табуне. Тут нужен ум и опыт. Ума тебе не занимать, а опыт имеется у меня. Помогу, подскажу, уберегу от ошибки. Правильно выбрать, правильно выдрессировать, правильно оседлать – и потом поскачешь по жизни, как по гладкой дороге, с ветерком да звоном подков. А самое худшее, что может с женщиной произойти – это если думала, что садишься на скакуна, но это оказался мул или даже осел. Так потом и протрясешься до могилы под вопли «иа-иа»... Тс-с-с, мой скакун возвращается, – перешла она на шепот
и подмигнула.
К двери приближались шаги, возвращался батюшка с корзиной.
Ленучча хмурила лоб, осмысляла услышанное. Ездить верхом она не любила, предпочитала ходить на своих двоих. Потому что когда сидишь в седле, надо править лошадью и ни на чем интересном не сосредоточишься, а когда шагаешь по набережной или по полям, в загородном поместье, мысль летает высоко и привольно.
Продолжение будет завтра...
А если ждать до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь:
