Издательство BAbookДиктаторы обмана
Дорогие читатели,
Мы продолжаем публиковать книгу Сергея Гуриева и Даниела Трейсмана «Диктаторы обмана».
Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Так что, если не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось.
А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.
Редакция Книжного клуба Бабук
РЕПРЕССИИ ПО РАСЧЕТУ (продолжение)
Сдерживающий эффект репрессий достигается угрозой наказания. Но репрессии работают и на бессознательном уровне. Психологические исследования говорят о том, что люди в состоянии воспринимаемой угрозы (даже если она не имеет отношения к политике) впадают в пессимизм, не идут на риск и сильнее поддерживают авторитарных лидеров и их курс. В период правления Роберта Мугабе в Зимбабве политолог Лорен Янг выяснила, что если перед началом социологического опроса спровоцировать людей на мысли про змей, колдунов или темноту, то в самом опросе они выражают меньшую готовность посещать оппозиционные митинги или рассказывать анекдоты про президента.
Наконец, в условиях жестоких репрессий граждане будут закрывать глаза на бесчинства режима, если почувствуют себя его соучастниками. Те, кто причиняют насилие или доносами подталкивают к нему, нуждаются в самооправдании. Самый простой способ избавиться от чувства вины – убедить себя в виновности жертвы. Понимая это, диктаторы вовлекают народ в организованное ими насилие. Сталинская коллективизация подстрекала крестьянскую бедноту на изнасилования, убийства и экспроприацию имущества у их зажиточных соседей. Бухарин был потрясен «глубоким психологическим изменением», произошедшем в коммунистах, принимавших участие в кампании: «Вместо того, чтобы сойти с ума, они приняли террор как нормальный административный метод». Культурная революция Мао превратилась в неконтролируемую государством резню. В 1970-х в Аргентине все армейские офицеры должны были отслужить в эскадронах смерти, чтобы незапятнанных не осталось. По словам одного из офицеров, «целью было скомпрометировать всех». По тем же соображениям людей заставляли посещать казни. Убийства внушают меньше беспокойства, если убедить себя в их целесообразности.
Почти все эти аргументы означают, что репрессии должны быть открытыми и демонстративными. Чтобы угрозы оказывали сдерживающее воздействие, о них должно быть известно. Чтобы возникло чувство тревоги, опасность должна нависать со всех сторон. Исподтишка вовлекать граждан в террор или гальванизировать бездельников-итальянцев затруднительно. И только пытки, которыми выбиваются признания, не должны оставлять следов: раскаяние тем убедительнее, чем естественнее оно выглядит, поэтому на показательных процессах сталинские тюремщики чаще лишали обвиняемых сна, чем избивали. Может показаться, что подобная практика противоречит принципу публичности насилия. Но после окончания суда приговоры о высшей мере наказания публиковались в газетах на самом видном месте.
То, что репрессии были «публичными», не означает, что большинство граждан осознавали – или обсуждали друг с другом – истинные масштабы террора. Даже в близком окружении диктатора многие не обладали полной информацией. Но и неполной картины достаточно, чтобы она внушала страх. Во всех автократиях мира люди оберегают себя, отрицая очевидное, отводя глаза в сторону и конструируя оправдания. Жить проще, если ты «знаешь, о чем не стоит знать». Преступления государства, по выражению антрополога Майкла Тауссига, – это «секрет Полишинеля», то, о чем все знают, но молчат.
Продолжение будет завтра...
А если ждать до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь:
