Издательство BAbookДиктаторы обмана
Дорогие читатели,
Мы продолжаем публиковать книгу Сергея Гуриева и Даниела Трейсмана «Диктаторы обмана».
Каждый фрагмент будет висеть у нас в Журнале только один день. Так что, если не хотите пропустить очередной фрагмент книги, поставьте себе напоминалку в календарь и сделайте закладку на Главную страницу нашего сайта, или подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не потерялось.
А ещё в Читальный зал можно зайти в наших приложениях BAbook для iOS и Android.
Редакция Книжного клуба Бабук
ПРАВИЛА ДИКТАТУР ОБМАНА
Феномен диктатуры обмана проявился не так давно, хотя идея не нова: некоторым представлениям о ней сотни лет. Со времен Древней Греции большинство исследований тирании акцентируют внимание на диктатуре страха. Добиваясь послушания, правители убивают, пытают, лишают свободы и запугивают население. Они шпионят за гражданами и сеют между ними недоверие. Аристотель называл эти методы «мерами, употребляемыми у персов и варваров». Монтескье писал о «вечно подъятой длани государя», всегда готовой нанести удар. Страхом, полагал он, «надо задавить всякое мужество в людях и погасить в них малейшую искру честолюбия». Более поздние теоретики Франц Нейман и Ханна Арендт считали террор – наравне с идеологией – фундаментом современной диктатуры.
Впрочем, уже в древности мыслители рассматривали и другой вариант. Аристотель описал не только «традиционный» метод тирании, но и второй, альтернативный подход. Тиран второго типа стремится казаться не узурпатором, насильственно захватившим власть, а «домоправителем и царем», радеющем об общем благе. Он тратит деньги, чтобы «устраивать и украшать государство», и культивирует образ правителя умеренного и милосердного. Оставаясь тираном, то есть властвуя в собственных интересах, он старается «держать себя не надменно, но величественно» [1]. Он внушает не страх, а почтение. Будучи порабощенными, подданные этого противоречия не осознают.
Позднее, в том же ключе, Макиавелли советовал государям быть «изрядными обманщиками и лицемерами». Большинство людей удовлетворяются видимостью, а не действительностью, поэтому честолюбивый правитель должен уметь создавать иллюзии. Государю «нет необходимости обладать всеми добродетелями, но есть прямая необходимость выглядеть обладающим ими». Как именно обмануть людей, зависит от обстоятельств: «заручиться поддержкой народа можно разными способами». Но расположить к себе следует обязательно: «Скажу лишь в заключение, что государю надлежит быть в дружбе с народом» [2].
Диктаторы обмана, действуя в духе Макиавелли, воплощают второй тип аристотелевского тирана. Они не запугивают граждан, чтобы заставить их подчиняться, а завоевывают симпатии людей, вводя их в заблуждение. Такой метод управления основан на следовании нескольким правилам.
Правило первое: будь популярен. В отличие от классических деспотов, диктаторы обмана должны заботиться о своих рейтингах. Как заметил Макиавелли, есть много способов получить поддержку народа. Один из них – экономические успехи: при любом режиме экономическое процветание усиливает позиции действующего главы государства. Это правило крайне важно; о нем не следует забывать, даже если популярность достигается иными средствами. Экономический рост воспринимается гражданами как доказательство компетентности правителя. При любой возможности лидеры всех сортов – демократические и авторитарные – ставят экономический подъем себе в заслугу.
Но ни одна экономика не может расти постоянно, поэтому каждый автократ подстраховывается. Во времена экономических кризисов для подавления несогласия диктаторы страха прибегают к репрессиям: граждане должны бояться выходить на протесты. Диктаторы обмана применяют эти классические методы лишь в исключительных случаях, поскольку репрессии лишают их популярности. Вместо репрессий первой линией обороны становится искажение правды – в том случае, если правда не на их стороне. Диктаторы обмана манипулируют информацией.
Для того, чтобы обман был эффективным, надо начинать думать о манипуляциях заранее. В хорошие времена диктаторы обмана уже готовятся к плохим. Приписывая себе успехи, даже случайные, они создают себе репутацию профессионалов. Подобно второму типу тирана по Аристотелю, они притворяются, что максимизируют всеобщее благо. Кроме того, они консолидируют контроль над средствами массовой информации (часто тайком, чтобы сохранить доверие к СМИ), скрытно подкупая владельцев и поощряя самоцензуру. В трудные времена это дает возможность отвлекать внимание от несоответствующих ожиданиям результатов и перекладывать ответственность на других. Несмотря на экономические проблемы, диктаторы обмана могут сохранять популярность довольно долго.
Разумеется, диктаторы обманы не были первыми манипуляторами информацией. Некоторые тоталитарные правители XX века были изобретательными пропагандистами. Основное отличие современных диктаторов состоит в том, как именно они искажают новости. Диктаторы страха внедряли тщательно проработанные идеологии и ритуалы верности. Контроль был всеобъемлющим, пропаганда – внушающей страх; некоторые диктаторы страха занимались промыванием мозгов граждан. Диктаторы обмана действуют тоньше: меньше агитации и пропаганды, больше рекламы и маркетинга. Содержание их речей тоже отличается от риторики диктаторов прошлого. Тираны XX века ценили агрессивную образность (можно вспомнить «отравленный кинжал» Саддама). Диктаторы обмана говорят спокойным языком грамотных профессионалов, иногда с легким налетом социализма или национализма.
Если факт удобен, они его присваивают. Если факт неудобен, они заставляют СМИ по мере возможности его скрывать, а если сделать это не удается – оправдывать. Во всем плохом виноваты внешние условия и враги. Любые неудачные результаты преподносятся как нечто, что у других вышло бы намного хуже. Правлению диктаторов противопоставляется предельно отталкивающая псевдоальтернатива, подобранная так, чтобы на ее фоне диктатор выглядел бы привлекательнее. Лояльные журналисты очерняют любых политических противников диктатора, который последовательно формирует восприятие реальности и конструирует общественную повестку в своих интересах.
Когда это срабатывает, диктаторов обмана скорее любят, а не боятся. Даже оппоненты Чавеса признавали его популярность, а рейтинг одобрения Путина за 20 лет ни разу не опустился ниже 60 процентов. Но любят диктаторов далеко не все. В современных обществах, как авторитарных, так и демократических, люди делятся на две группы. Первая группа – это информированный класс: прослойка образованных граждан, свободно ориентирующихся в медиапространстве и контактирующих с внешним миром. Члены этой группы знают, как находить и распространять политически значимую информацию. Они могут быть кооптированы властями, но обмануть их сложно. При диктаторских режимах информированные граждане видят политического лидера насквозь, понимают, что он преследует исключительно свою выгоду и намного менее компетентен, чем об этом рассказывают государственные СМИ. Они бы хотели сменить его на кого-то получше, но их слишком мало – и они слишком слабы, чтобы это сделать. Информированным нужна помощь остальной части общества – народа [3].
Основная цель диктатора обмана – не допустить, чтобы информированные подорвали его популярность и мобилизовали широкие массы против него. Но как? Если казна полна, диктатор может склонить своих критиков к сотрудничеству, покупая их молчание или даже нанимая для производства пропаганды. В путинской России и назарбаевском Казахстане прорежимные телевизионные каналы приглашали на работу талантливых выпускников вузов. Другие автократы – от Альберто Фухимори в Перу до Виктора Орбана в Венгрии – подкупали частных медиамагнатов откатами, доступом к сенсационным материалам и госконтрактами на рекламу. При нехватке денег диктаторы подвергают информированных и их каналы распространения информации цензуре. По мере снижения цен на нефть в России и в Казахстане начали падать темпы роста и государственные доходы – так что давление на прессу усилилось. Фактически большинство диктаторов занимаются понемногу и тем, и другим: одних критиков дешевле заставить молчать, других – купить.
Интересно, что полную цензуру устанавливать необязательно. В диктатуре обмана слишком жесткие ограничения свободы прессы могут оказать диктатору медвежью услугу. Правителям удобнее, чтобы граждане считали СМИ относительно свободными. Ведь диктатор заинтересован в том, чтобы цензурировать сам факт цензуры. Диктаторы страха сжигают книги и запрещают частные газеты, а диктаторы обмана просто выталкивают любую критику на периферию, оставляя себе центральные каналы распространения информации [4]. Им безразлично, как интеллектуалы отзываются о них в частных беседах, да даже и на публике, если аудитория небольшая. И пока аудитория остается небольшой, диссидентам позволено иметь свои маргинальные журналы, программы на кабельных каналах и иностранные газеты. Власти по-настоящему важна только массовая поддержка. Чтобы разобщить народ и информированных, диктаторы оскорбляют последних, ставят под сомнение их мотивы, навешивают на них ярлыки предателей и снобов и стремятся направить против них народное негодование.
Получив поддержку масс, политический лидер использует свою популярность для консолидации власти. Это второе правило диктатуры обмана. Популярность – нестабильный актив, он может расти и падать. Значит, его надо частично инвестировать в другие рычаги контроля. Чтобы превратить его в высокие рейтинги, диктатор обмана проводит выборы и референдумы, а победив на них с подавляющим преимуществом, предъявляет мандат на изменение политических и правовых институтов. Он проводит конституционную реформу, вводит в состав судов и регулирующих органов преданных людей и перекраивает избирательные округа, чтобы выстроить вокруг себя буфер политических институтов.
Третье правило – притворяться демократом. Сегодня значительное большинство граждан практически в любой стране, вне зависимости от ее истории и политической системы, предпочитают демократию [5].
Мировое сообщество либеральных государств и международных организаций продвигает идеи народовластия. Те автократы, которые продолжают править с помощью страха, эти идеи отрицают. А вот диктаторы обмана, напротив, делают вид, что принимают демократию с распростертыми объятиями. Конечно, для многих внешних наблюдателей подобное лицемерие совершенно очевидно; но немало и тех, кто внутри страны и даже за ее пределами его не замечает.
В XX веке диктаторы страха часто закрывали свои границы, затрудняя перемещение людей и информации. Диктаторы обмана открывают границы – и это четвертое правило. Периодически они вводят ограничения для иностранных СМИ, но чаще с одобрением относятся к потокам людей, капитала и данных, используя их для извлечения прибыли. Они добиваются членства в международных организациях, чтобы изнутри подрывать нежелательные для себя инициативы. Потенциальных сторонников на Западе они завоевывают целенаправленной интернет-пропагандой, а активных противников травят или взламывают. Кроме того, они используют непрозрачную инфраструктуру оффшорных компаний и банков для обеспечения сохранности своих денег и кооптации западных элит.
Последнее, самое важное правило – избегать жестких репрессий, или, по крайней мере, скрывать или камуфлировать их. В современных обществах насилие обычно дискредитирует государственного лидера. Для диктатора обмана явное насилие против народа – симптом несостоятельности. Если модель работает и правитель популярен, терроризировать обывателей нет необходимости, более того, это контрпродуктивно, так как террор вредит образу просвещенного и заботливого лидера.
Это не значит, что все диктаторы обмана – пацифисты. В гражданских войнах или межэтнических конфликтах они не знают жалости. (Собственно, и демократии при наличии военной угрозы часто действуют жестко, как, например, Индия в Кашмире.) В Перу Фухимори беспощадно расправился с маоистами из партизанской организации «Сияющий путь». Вторая чеченская война, которую Путин развязал в 1999 году, унесла тысячи жизней. Если где-то население исторически настроено против небольших национальных меньшинств (особенно тех, которых легко обвинить в терроризме), устраивая на них гонения, диктаторы обмана могут набрать дополнительные очки. Кроме того, они периодически преследуют журналистов, не давая им выполнять свою работу. И всякий раз диктаторы стараются скрыть свое участие в репрессиях или завуалировать их цель. Они арестовывают людей, пишущих о них критически, не за критику, а по сфабрикованным обвинениям в неуплате налогов, мошенничестве или – что еще проще и эффективнее – в совершении постыдных действий, чтобы оттолкнуть читательскую аудиторию. Суд в Казахстане признал известного журналиста виновным в изнасиловании несовершеннолетней девушки; по мнению Human Rights Watch, дело было «политически мотивированным».
Подытожим: диктаторы обмана манипулируют информацией, чтобы повысить свою популярность в обществе и консолидировать политический контроль; при этом они создают видимость демократии, воздерживаются от откровенных репрессий или камуфлируют их, а также формируют условия для интеграции своих стран в глобальную экономику.
Здесь важно сделать две оговорки. Иногда мы говорим о диктатурах обмана как о «новой» модели, противопоставляя ее «старым» методам диктаторов страха. Но, конечно, модель не является абсолютно новой. Почти в каждой эпохе находились автократы, которые предпочитали действовать обманом, а не силой. Мы уже видели, что первым этот феномен описал Аристотель, вероятно, имея в виду афинского тирана Писистрата. Наполеон III, живший во Франции XIX столетия, тоже во многом опередил свое время [6]. Но в конце XX века соотношение сил изменилось, и диктатура обмана превратилась из маргинального в самый распространенный вид диктатуры.
Вторая оговорка касается того, что мы поделили всех диктаторов на две четкие группы. Это сделано для упрощения. В реальности у большинства явлений нет чистых форм, и политические режимы не исключение. Идеальная демократия – это «идеальный тип», существующий только в учебниках, а не в жизни. В реальности степень демократии в разных государствах различна. То же относится и к недемократическим лидерам: они могут быть ближе к диктатуре страха или диктатуре обмана, но редко кто будет занимать крайнюю позицию на концах этого спектра. Большинство правителей так или иначе отклоняются от схемы, но в целом соответствуют ей.
[1]. Аристотель. Политика. Аристотель различает шесть форм правления в зависимости от того, кто и в чьих интересах правит. Единоличный правитель, управляющий в общественных интересах, – царь; тиран управляет ради собственной выгоды. (Другими формами правления являются: аристократия – власть немногих в общих интересах; олигархия – власть немногих в собственных интересах; полития или конституционное правление – власть многих в общих интересах; демократия – власть многих в собственных интересах.) См.: «Политика» (книга 3, глава 7).
[2]. Макиавелли Н. Государь. По мысли Макиавелли, обман никогда не может заменить силу полностью, поэтому Государь должен уподобиться и льву, и лисе (С. 77). Тем не менее, в век демократии насилие плохо сочетается с образом благодетелей, культивируемым диктаторами обмана.
[3]. Геддес и Заллер (Geddes B., Zaller J. Sources of Popular Support for Authoritarian Regimes) показывают, что в авторитарных обществах наиболее образованные и политически сведущие граждане менее подвержены государственной пропаганде. Следует отметить, что информированные группы обладают большим человеческим капиталом, но не обязательно высоким доходом или достатком. Этот сегмент обычно пересекается со средним классом, который часто считается локомотивом демократизации (см.: Фукуяма Ф. Угасание государственного порядка. С. 491–508), но не тождественен ему. Мы не считаем себя вправе высказываться с моральной точки зрения о том, что информированные группы должны (или не должны) занимать доминирующее положение в обществе. Мы лишь фиксируем тот факт, что они играют важную роль в политической борьбе постиндустриальной эпохи.
[4]. Даже в классических диктатурах цензура редко бывала абсолютной. Маргинальные оппозиционные публикации иногда продолжали существовать, чаще всего потому, что у власти не было ресурсов ликвидировать все. В качестве примера можно привести некоторые латиноамериканские и африканские диктатуры. Но для диктатур обмана сохранение части оппозиционной прессы – сознательный элемент стратегии: режим выглядит демократично и, при необходимости, есть канал для распространения информации, в которую поверят.
[5]. Последняя волна Всемирного исследования ценностей (World Values Survey) проводилась в 2017–2020 годах в 83 странах. Доля респондентов, ответивших, что наличие демократии – это «очень хорошо» или «скорее хорошо», варьировалась от 58 % в Ираке до 98 % в Исландии. Межстрановое среднее значение – 84 % (World Values Survey, онлайн-анализ). См. таблицу OS1.1 на сайте книги.
[6]. Wolf J. B. France, 1814–1919. P. 243. Наполеон использовал личную популярность, чтобы консолидировать власть через плебисциты, и сохранял видимость демократии. При этом он не отказывался от полноценных репрессий: после совершенного им переворота он выслал 15 000 противников режима в другие страны и колонии, например, Алжир и Французскую Гвиану. Цензура прессы во время его правления была суровой и неприкрытой.
Продолжение будет завтра...
А если ждать до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь:
