Диктаторы обмана

Что такое диктатура? Этот термин возник в Римской республике и означал временное наделение должностного лица абсолютной властью для управления государством в чрезвычайных обстоятельствах. В наши дни словом «диктатура» обозначается недемократическая форма правления. Оно стало синонимом авторитаризма и автократии, и в этом же смысле мы используем его в нашей книге. В свою очередь, демократия – это система, в которой политические лидеры избираются на свободных и честных выборах, открытых для участия всех – или почти всех – взрослых граждан. В либеральной демократии помимо наличия свободных выборов соблюдается принцип верховенства права, конституция защищает гражданские права и свободы и работает система институциональных сдержек и противовесов.

До XX века в мире не было ни одного полностью демократического государства. Даже те, в которых проводились свободные и справедливые выборы, отказывали в праве голоса большинству женщин[1]. В 1900 году только в пяти странах избирательное право распространялось на всех мужчин, и в их число не входили США, где на юге страны избирательные права афро-американского населения были ограничены так называемыми «Законами Джима Кроу». Помимо нескольких республик с ограниченным избирательным правом, таких как США, политические системы относились к одной из трех категорий: монархия, где верховная власть короля или королевы иногда была ограничена конституцией и частично избираемым парламентом; олигархия, в которой власть принадлежала узкой группе наиболее богатых людей; и колония – то есть территория, находившаяся под властью иностранного государства.

Ситуация поменялась в XX веке, когда по миру прокатились три великие «волны» демократизации. Первая достигла своего пика около 1920 года; ее подъему способствовали развал европейских империй вследствие Первой мировой войны, образование национальных государств и либерализация избирательного права в странах Запада. Вторая волна пришлась на период между концом 1940-х и началом 1960-х и была вызвана тем, что победители во Второй мировой войне насаждали демократические институты в проигравших странах, а в бывших азиатских и африканских колониях состоялись выборы. Третья волна – настоящее цунами – началась с португальской «революции гвоздик» 1974 года, набрала скорость около 1990го благодаря падению коммунистических режимов и достигла зенита в середине двухтысячных. К 2015 году больше половины всех стран были электоральными демократиями (в них проживало 53 % населения Земли), а примерно каждая четвертая – либеральной демократией.

Впрочем, несмотря на распространение демократии в мире, диктатуры не исчезли; за каждой из двух первых волн демократизации последовали откаты. В те отчаянные годы казалось, что идея свободного правления потерпела полный крах. В 1930-е («низкое и бесчестное десятилетие» по выражению У.Х. Одена) авторитарные режимы захватили европейский континент. Диктатуры не просто воспряли – они мутировали. Югославия, Румыния и ряд других стран еще держались за монархическую форму правления. Но бок о бок с ними уже прорастали формы тирании, лучше приспособленные для вовлечения народных масс в политику – то есть для того, без чего немыслима демократия. В ходе и по окончании Первой мировой войны миллионы рабочих и солдат, не имевшие прежде никакого опыта участия в политических процессах, впервые голосовали на выборах. Все это происходило на фоне кровавого побоища планетарных масштабов, подорвавшего веру в либеральный догмат о необратимости прогресса.

Два новых режима – коммунистический и фашистский – занимались мобилизацией низших классов; оба сулили полное преобразование общества. Ленин и его партия большевиков предлагали строить коммунизм на обломках Российской империи. Целью нацистской партии под руководством Гитлера было создание империи арийской расы. Захватив власть, большевики и нацисты насаждали идеологии, созданные по лекалам своих лидеров. Раймон Арон называл эти учения «светской религией». Как и традиционные верования, они постулировали истины, не подлежавшие сомнению, переносили внимание людей с лишений дня настоящего на образы светлого будущего и вводили обряды, помогавшие отделять правоверных членов общины от еретиков. И у Ленина, и у Гитлера нашлись подражатели не только в Европе.

Третья новая модель – корпоративизм – опиралась не на политическую мобилизацию масс, а на их демобилизацию в границах частной жизни. Португальский диктатор Антониу ди Салазар, испанский каудильо Франсиско Франко и подобные им консерваторы мечтали возродить доверие общества и иерархический порядок католической веры. Вместо шумных парламентов они учреждали совещательные органы из избранных представителей разных социальных групп. В той же степени, что и первые две из упомянутых доктрин, корпоративизм вырос из отвращения к настоящему. Но в отличие от фашистов и коммунистов, стремившихся в воображаемое будущее, корпоративисты надеялись вернуться в воображаемое прошлое.

[1]. Остров Мэн, Острова Кука и Новая Зеландия предоставили женщинам право голоса на национальных выборах ранее 1900 года, но они были колонией, протекторатом или зависимой территорией Британской короны соответственно, а не независимыми государствами (Teele D. L. Forging the Franchise. P. 1–3). В некоторых других случаях женщины, владевшие собственностью, могли голосовать, но обычно только на местных выборах. В отдельных штатах США правом голоса обладали все женщины (напр. Вайоминг, Колорадо, Юта и Айдахо).

Продолжение будет завтра...

А если ждать до завтра вам не хочется, полную версию книги вы можете купить прямо здесь: 

«Диктаторы обмана»