Арестован Абакумов

Даже глава безопасности не может быть в безопасности: внезапно пал могущественный Виктор Абакумов, пять лет возглавлявший чекистское ведомство. Прежде чем расстрелять, его будут мучить три года, трижды меняя обвинение

Не получив почти никакого образования, Абакумов сделал в НКВД стремительную карьеру в конце 1930-х. В войну возглавил армейскую контрразведку. Когда ее преобразовали в управление СМЕРШ («Смерть шпионам») и передали в наркомат обороны, Абакумов стал подчиняться напрямую Сталину. В 1946-м вождь назначил своего выдвиженца министром госбезопасности. Чекисты при новом руководителе действуют особенно жестко: тайные убийства вроде ликвидации Михоэлса (см. 1948), похищения, усовершенствованные и систематизированные пытки. Крупный сильный мужчина, министр имел большой личный опыт «применения мер физического воздействия».

Но по неписаным законам системы регулярным репрессиям должны подвергаться и сами репрессивные органы – тогда они работают еще лучше. Воспользовавшись сигналом о затягивании дел, Сталин устраивает в МГБ большую кадровую чистку. В закрытом письме политбюро, разосланном руководящим работникам, Абакумов обвинен в «обмане партии» и в июле 1951-го арестован. Бывшие подчиненные пытают недавнего министра так, что он жалуется в ЦК на истязания, о существовании которых даже ему не было известно. Согласно справке марта 1952-го, 43-летний Абакумов не может передвигаться без посторонней помощи.

При всем старании следователей обвинительное заключение представлено Сталину лишь в феврале 1953-го: расстрелять 10 человек. Вождю этого показалось мало, но до его смерти уже управиться не успели. Потом Абакумова стали обвинять в работе против сподвижников Сталина, ставших его наследниками, а когда пал Берия (см. 1953), объявили задним числом «бериевцем». Наконец, после реабилитации жертв «ленинградского дела» (см. 1949) сосредоточились на нем как явной абакумовской фальсификации. Кроме главного подсудимого приговорили к расстрелу еще троих видных чекистов. Виновным себя Абакумов не признал. Говорил только, что выполнял указания «директивных органов», но ни разу не сослался на распоряжения Сталина.